Обольстить Минотавра - Наталья Солнцева
Всеслав по опыту знал: если Еву понесло, остановится она не скоро. Поэтому не стал ждать.
– Тут есть более интересная вещь, чем телефоны, – прервал он ее возмущенную тираду, переворачивая листок с записями из клубной книги. – Примерно год тому назад, двенадцатого сентября, кто-то назначил Хованину встречу около Симонова монастыря. Кроме телефонных номеров и пометок «позвонить Люсе», это единственная запись, сделанная собственноручно Олегом. Значит, в ней было нечто особенное.
– С чего ты взял, будто… Ну да! Вероятно, он не любил записывать, все держал в памяти. А тут – подстраховался. Боялся забыть?
* * *
Рябинки. Десять месяцев тому назад
Брак Феодоры и Владимира оказался не таким, как ожидалось. Ни о каком медовом месяце в Венеции или Париже, ни о каком морском круизе молодой супруг и слышать не желал. Феодора считала ниже своего достоинства настаивать на свадебном путешествии и сделала вид, что ей надоели заграничные красоты.
Владимир охотно поверил.
После нескольких бурных ночей его пыл угас. Потекла размеренная, скучная жизнь в деревне. Ибо, как бы ни был шикарен особняк Корнеевых, располагался он вдали от городских соблазнов – ни тебе магазинов, ни ресторанов, ни театров, ни выставок, ни косметических кабинетов и парикмахерских, ни «великосветских» тусовок. Перед свадьбой Феодора накупила несметное количество модных нарядов, а показаться в них было негде, щегольнуть не перед кем. Не ходить же по травке во дворе, меж берез и сосен, вырядившись в модельные туфли и фирменные платья? Нелепо, бессмысленно. Да и кто оценит? Вечно заспанный охранник, ленивый водитель (по совместительству электрик и сантехник), глухонемая Матильда?
В огромном гараже стояли две машины, черный «Мерседес» и джип того же цвета. На одной из них, в зависимости от погоды, шофер раз в неделю возил в райцентр домработницу за продуктами и прочими покупками. Матильда почти не обращала внимания на новую хозяйку. Указаний Феодора ей давать не могла, так как та не слышала, а разговаривать на языке жестов, как делал Владимир, она не умела. В свою очередь жена Корнеева не понимала, что пытается донести до нее домработница, и ужасно раздражалась из-за этого. Общаться с Матильдой приходилось посредством бумаги и ручки, то есть писать. Сущее наказание!
В доме имелись несколько телевизоров, музыкальный центр, большая библиотека, но разве о такой жизни мечтала Феодора? Она совершенно иначе представляла себе времяпрепровождение богачей. Сидеть, уставившись в «ящик», или, зевая, листать книги – очень весело! У нее даже аппетит пропал, разносолы, старательно приготовленные Матильдой, надоели, а обстановка за тщательно сервированным столом действовала на нервы.
Унылые трапезы протекали в гулком каминном зале с высоким потолком и полом из дубового паркета. Владимир молчал, методично поглощая пищу, и его безукоризненные манеры почему-то начали бесить супругу. «Скажи хоть слово, истукан!» – мысленно взывала она к молодому красавцу-мужчине. С каждым днем ее интерес к мужу таял.
После еды Владимир запирался у себя в кабинете. Что он там делал – оставалось только гадать. Феодора не выдержала.
– Мне тоскливо здесь, – заявила она. – Давай съездим куда-нибудь.
– Куда? – удивился Корнеев. – Брак – это не развлечение, милая. Это рутина. Свод обязанностей. Разве тебе чего-то не хватает? Скажи Матильде.
Быт в загородном доме был налажен прекрасно, и Феодора совсем другое имела в виду.
– Я просто хочу развеяться! Побродить по городу, повидаться с подругами.
Она лукавила, подруг у нее сроду не было, только коллеги и знакомые.
– Ради бога, – не стал возражать супруг. – Бери машину, поезжай. Илья тебя отвезет.
– Дай мне денег.
Владимир достал из портмоне несколько крупных купюр, протянул Феодоре:
– Возьми еще карточку. Снимешь со счета, сколько понадобится.
И все. Он повернулся и пошел по лестнице наверх, к себе.
– Заехать к твоим? – спросила она, глядя ему в спину – прямую, широкую, мускулистую, как у гимнаста. Почему она перестала чувствовать влечение к мужу? Ведь он так красив!
– Если есть желание, – неопределенно ответил Владимир, не поворачиваясь.
Феодора вошла в гардеробную, и у нее разбежались глаза. Что надеть? На улице подмораживало, выпавший снег не таял. Она выбрала белый трикотажный костюм, белые сапоги с высокими голенищами и манто из серебристой норки. Съездить на бывшую работу, что ли? То-то бабы от зависти будут скрипеть зубами! Неплохо бы и нового начальничка проведать, нанести, так сказать, дружеский визит.
Нарядившись, она спустилась вниз, сопровождаемая настороженным взглядом Матильды. Водитель уже вывел джип из гаража, встретил хозяйку, заученным движением помог ей усесться в машину. Всю дорогу до Москвы он молчал, словно воды в рот набрал. Феодора замирала от предвкушения – какой фурор произведет ее появление на работе! Как у всех челюсти отвиснут!
Правду говорят, что ожидание счастья бывает приятнее самого счастья. На складе, которым до недавнего времени заведовала Феодора, ее не сразу узнали. Поохали, поахали, полезли с расспросами и фальшивыми объятиями. Позеленели от зависти. Новый начальник, которого назначили вместо нее, угодливо заглядывал в глаза, сыпал комплиментами. Распили привезенное Корнеевой шампанское, закусили икоркой, балычком, фруктами. И как только в горле ни у кого не застряло?!
Феодора не испытала долгожданной радости. Вместо ощущения удовлетворения она отчего-то расстроилась, на улицу вышла огорченной, растерянной. К кому еще поехать покрасоваться, похвастаться обретенным статусом жены Корнеева, дорогущими шмотками, бриллиантовым кольцом на пальце? Оказалось, что наведаться особо некуда. К родителям, что ли, нагрянуть?
Рябовы остолбенели при виде дочери, дар речи потеряли. Отец был под хмельком, понес всякую чепуху. Мать робела, как чужая.
– Угостить тебя нечем, – развела она руками. – Наша-то еда простая, ты небось отвыкла.
– Я сыта, мама. Вот, кушайте!
Феодора стала вынимать из пакета копченую колбасу, банки с дорогими консервами, сыр, виноград, коньяк, конфеты. Мать заплакала, словно в жизни ничего подобного не видела.
– Ты что? – опешила дочь. – Вы что, голодные? Я же всегда помогала, покупала вам продукты.
– Я не потому. От радости слезы текут. Какая жизнь у тебя теперь! Словно сказка… Хорошо, что не поторопилась замуж-то. Волшебная судьба тебе выпала!
Визит к родителям принес Феодоре странное чувство неловкости и сожаления. Словно она не их дочь, выросшая в двухкомнатной хрущевке, не они провожали ее в первый класс, не они ее воспитывали. Поделиться с ними сокровенными мыслями она не могла, да они бы и не поняли.
Из
