Обольстить Минотавра - Наталья Солнцева
Новобрачная потеряла ощущение реальности: неужели это ей экстравагантный красавец Владимир надел на палец обручальное кольцо? Она теперь законная жена наследника миллионов! Уж не снится ли ей сладкий, но неправдоподобный сон? Вдруг она проснется, и все исчезнет – и невиданные кушанья, и баснословной цены ожерелье с опалом, и ее кремовое платье из атласа «от Шанель», и сидящий рядом молодой мужчина с горящими глазами? Неужели это ее муж? Ей удалось?!
От переживаний и выпитого вина, от нежных, страстных звуков виолончели, от запаха и близости богатства кружилась голова, в груди разливалась жгучая истома. На какое-то мгновение Феодоре показалось, что она умирает. Или уже умерла?
– Вам нехорошо? – спросил голос свекра у самого ее уха. – Вы побледнели.
Владимир пил рюмку за рюмкой, плотоядно поглядывая на жену. Свекровь боролась с нахлынувшим отчаянием. Ее мальчик попался на крючок опытной, перезрелой львицы, которая проглотит его и косточек не оставит. Сын погубил себя, испортил свою жизнь. Боже, какой наивный, восторженный дурачок! Похоже, он страшно доволен тем, что натворил. Ловко этой Феодоре удалось его одурачить!
Сквозь туман опьянения и странного возбуждения молодая госпожа Корнеева умудрилась заметить некоторую натянутость в отношениях отца и сына. Когда они обращались друг к другу, лицо Владимира принимало недовольно-брезгливое выражение, а глаза Петра Даниловича темнели от подавляемого гнева.
Что ж, ей это только на руку. Значит, Владимир будет ее единомышленником, а не врагом. Вместе они легче осуществят план вступления в права наследования. Долго ждать – не в характере Феодоры. Она поймала на себе взгляд свекра и опустила ресницы. Блеск зрачков может выдать ее мысли, а Корнееву-старшему проницательности не занимать.
После ресторана Владимир решил увезти Феодору в свой загородный дом. Свекровь сухо попрощалась с сыном и невесткой, ее муж сделал это с заметным радушием и теплотой.
– Мы проведем пару дней в городе, – сказал Петр Данилович. – Звоните, если что.
Когда «Мерседес» молодоженов свернул с Кольцевой на дорогу, ведущую к деревне Рябинки, на окраине которой Корнеев построил дом для Владимира, стало совсем темно. Лихорадочное нетерпение охватило Феодору: наконец-то она увидит свое новое жилище!
Ее тактика до свадьбы заключалась в недопущении Владимира, что называется, ни к телу, ни к личной жизни невесты. Она пресекала любую его попытку перейти грань от платонического воздыхания к интимности, отвергала предложения уединиться или провести время в доме жениха, чем подстегивала интерес молодого человека, привыкшего к прямо противоположному поведению женщин. Феодора поставила на эту лошадку все и не могла позволить себе дрогнуть, допустить хотя бы малейшую оплошность. Она так молниеносно пришла к финишу, так мастерски провела этот блицкриг, что Владимир не успел опомниться.
Упоение триумфом омрачала непрошенная мыслишка: как-то уж слишком легко молодой Корнеев попал в расставленные сети. Феодора не давала сомнениям укорениться в уме, прорасти и дать всходы, гнала их прочь.
Фары автомобиля освещали изрытую колдобинами грунтовку; госпожа Корнеева все глаза проглядела, стараясь рассмотреть в густом мраке очертания вожделенного дома, куда ей предстояло войти хозяйкой. Как и мечтала Феодора, в окружение Владимира она войдет только его супругой, а в жилище – только хозяйкой.
Поместье, как Корнеев называл свой загородный коттедж с прилегающей к нему территорией, обнесенной каменным забором, неожиданно показалось из-за деревьев. Водитель «мерса» обернулся к пассажирам с улыбкой:
– Приехали.
Он нажал на кнопку пульта, и ворота гостеприимно раскрылись. Подошел сонный охранник, наблюдал, как въезжают во двор хозяева.
Владимир подал жене руку, помог выйти из машины. Одинокий фонарь соперничал с луной, заливая дом с остроконечной крышей, башенками и балконами голубоватым светом. На первом этаже горели два полукруглых окна.
Феодора, как во сне, шагала рядом с мужем по вымощенной плитками дорожке. Тяжелая дверь раскрылась, и на порог вышла пожилая женщина в белом фартуке с оборкой по краю. Она молчала.
– Знакомься, дорогая! – с интонацией деревенского барина произнес Владимир. – Это Матильда, наша домработница. Чистюля, обожает возиться с цветами, а готовит, как шеф-повар парижского ресторана.
– Здравствуйте, – сказала Феодора, выдавливая улыбку.
Строгий, чопорный вид Матильды, ее худощавое лицо, поджатые губы произвели на новую хозяйку гнетущее впечатление.
Матильда только кивнула аккуратной, волосок к волоску причесанной головой.
– Она глухонемая, – пояснил Владимир. – Не волнуйся, ты привыкнешь.
Глава 9
Москва. Октябрь
Увлекаясь расследованием, Ева погружалась в мир других людей, старалась проникнуться их чувствами. Невозможно понять суть вещей со стороны, не углубляясь в детали, не постигая сам дух чужой игры. Поверхностный взгляд скользит по жизни, как по льду замерзшего водоема, не подозревая, какая толща скрыта внизу.
Чем бы Ева ни занималась – готовила ли еду, делала ли покупки в магазинах, объясняла ли испанскую грамматику, – она продолжала думать о Проскурове, о пропавшей Нане, а теперь и о погибшем Олеге Хованине. Ева думала на ходу, в транспорте, в толкучке метро, поднимаясь по лестнице, стоя под душем – везде. Она не теряла даром ни минуты.
– Человек живет на нескольких уровнях сознания, – говорила она вечером Славке. – Вот я, например: на одном уровне жарю котлеты, на другом борюсь с желанием завалиться спать, на третьем анализирую полученную информацию…
– А на каком уровне ты любишь меня? – перебивал Смирнов. – На самом нижнем небось?
– На всех!
– Так я и поверил.
Шутливая перебранка плавно переходила в обсуждение текущего состояния дела Проскурова. Сыщик рассказал Еве о посещении клуба «Ахеронт» и разговоре с диггерами.
– Забавные ребята, – улыбался он. – Романтики московских недр. Чем только люди не заполняют свободное время!
– Как они отзываются об Олеге?
– Хорошо. Судя по их словам, парень он был неплохой, но немного легкомысленный, непостоянный.
– В каком смысле?
– Любил приударить за женщинами, – ответил Смирнов. – Но на длительную связь его не хватало.
– Попрыгунчик, значит, – сдвинула брови Ева. – Мужчина-кузнечик.
– Зачем же так пренебрежительно? Просто Олег еще не встретил свою единственную. К сожалению, уже не встретит.
Ева смягчилась. Человека нет, а она иронизирует. Это Смирнов ее научил. «Нельзя жить под тенью смерти, – периодически повторял он. – Зачахнешь. Здоровый юмор – вот лекарство от уныния. А если уж совсем не до смеха, тогда пускай в ход сарказм. Помогает».
– Ты поговорил с Люсей Уваровой? –
