Следуй за белой совой. Слушай своё сердце - Анастасия Геннадьевна Ермакова

– И еще он сказал, что я могу переночевать у вас, – продолжал Игорь, а я удивлялась все сильнее.

– Интересно, за кого меня принимает мой брат? – несколько раздраженно воскликнула я.

Игорь как-то странно хмыкнул. Мне это вовсе не понравилось.

Колька, конечно, всегда был приколистом и мог сморозить какую-нибудь глупость насчет кого угодно. Но в данном случае было непонятно – зачем?

– А я же только что из аэропорта. Мы с Ником летали в Вену. В Москве я никого не знаю…

– А гостиниц, конечно, не существует, – резко возразила я. «Что он плетет?!». – Тем более, как я вижу, вы далеко не нищий!

Я бросила взгляд на его дорогие брендовые часы.

– И, кстати, у Коли вы тоже не могли остановиться?

Игорь как-то смешался.

– Понимаете… Он же недавно женился…

Я вытаращила глаза. «Он уже и жениться успел!»

– Ну и семейка у вас! – воскликнул Игорь, заметив мое изумление.

Я улыбнулась. Игорь продолжал:

– У него, вы знаете, однокомнатная квартира. А завтра презентация. Он сказал, что нам просто необходим консультант в этой области… а заодно я могу переночевать в вашей квартире, – заключил он.

Я рассмеялась.

– А для того чтобы написать книгу о кельтах, не нужно быть специалистом? И вы, видимо, очень заинтересованы во мне, раз сами сюда явились? – я в упор посмотрела ему в глаза.

Опять что-то кольнуло в груди. По телу пробежал легкий холодок какого-то странного предчувствия.

– Кто вы такой, вообще? Вы спонсор Николая? Вы его рекламный агент?

– И да, и нет, – коротко ответил Игорь и посмотрел на часы. – Так, поспать мне уже не удастся. Через три часа мы должны быть на месте.

– Презентация назначена на 8 утра? – удивилась я.

Он как-то странно улыбнулся и встал из-за стола.

– Вы согласны?

Я удивилась этому вопросу.

– По-моему, здесь все решено за меня! – с досадой ответила я.

– Тогда едем.

VI

Домой я возвращалась с еще большим ощущением нереальности происходящего.

Удивительно, но Колькина книга действительно привлекла внимание многих специалистов и не только их. Журналисты, историки, бизнесмены, даже художники собрались сегодня в специально арендованном для презентации помещении. Я чувствовала, что мне явно чего-то недоговаривают, и не очень-то понимала, что происходит вокруг. Я отвечала на многочисленные вопросы многочисленных Колькиных гостей о сложности изучения кельтской истории, о направлениях кельтологии и даже о Колькином семейном положении, о котором, собственно говоря, я и сама узнала только сегодня.

Игорь выглядел очень экстравагантно в своем шикарном черном костюме с галстуком и с тонким изящным шрамом на лбу.

Причем я поразилась его изобретательности. На вполне логичные вопросы об этом самом шраме он отвечал следующее:

– У кельтов был такой обычай: когда они готовились к какому-нибудь очень важному делу – военному походу или жертвоприношению – делали надрез на лбу как символ успеха дела. Я тоже решил испробовать на себе этот обряд – скоро нам предстоит серьезная поездка – мы ведь едем в Ирландию.

Все восхищенно кивали головами и, немного полюбовавшись красным шрамом, расходились кто куда.

Несколько раз я ощущала на себе взгляд Игоря и, оборачиваясь, видела, что он действительно как-то странно смотрит на меня. Это тревожило меня, и наконец я не выдержала и подошла к Игорю.

– Все смотрят на вас, потому что у вас на лбу шрам, но у меня, слава Богу, его нет. Так в чем же дело?

Игорь приложил палец к губам и взглядом указал мне куда-то в сторону. Я обернулась и увидела, что в зал ввезли гигантский каменный блок вроде монолита, испещренный кельтским письмом.

Колька встал рядом с монолитом и начал искать кого-то глазами. По всей видимости, меня. Я подошла к монолиту и вопросительно посмотрела на Кольку.

– Элиза – лучший кельтолог в Москве, и она очень помогла мне в написании моей книги, – торжественно заговорил Николай.

Я была ошарашена. Во-первых, меня зовут вовсе не Элиза, а во-вторых, я ему не помогала!

– Этот монолит мы нашли в Испании и привезли в Москву с целью расшифровать надпись. Элиза, я думаю, может помочь нам в этом.

Все зааплодировали. Я со злостью посмотрела на брата. Он невозмутимо продолжал:

– Сегодняшнее собрание объявляю закрытым. О последующих вы все будете предупреждены заранее.

Когда все разошлись, я набросилась на Кольку.

– Ты что, с ума сошел?! Ты что здесь развязал? Какая я тебе Элиза? – кричала я. – И при чем здесь этот субъект, которого ты ко мне подослал?

– Тише, Оль, успокойся.

– Я не собираюсь участвовать в твоей очередной авантюре! – продолжала надрываться я.

Дело в том, что Николай, будучи по натуре своей человеком непостоянным, а по наклонности характера вообще авантюристом, чем только не успел заняться в свои неполные тридцать лет. В 18 он работал ночным разносчиком пиццы по офисам весьма сомнительных заведений и увлекался дружбой с не менее сомнительными девицами, к двадцати уже окончил курсы дизайнера-ювелира, а заодно и тренера по дайвингу, и укатил в Астрахань на рыбные промыслы. Вернулся он оттуда, а вернее, уже не оттуда, а из Тюмени, через 4 года в ранге бывшего студента третьего курса какого-то уральского университета и снова обосновался в Москве с намерением организовать курсы то ли стрип-танца, то ли тантрической йоги, а то ли еще чего-нибудь в этом роде… В общем, последние два года Николай работал редактором на каком-то кабельном телевидении, и вот теперь – это кельтское помешательство!

О том, как его угораздило взяться за перо, оставалось только догадываться.

– Я повторяю – я участвовать в этом не собираюсь! Мне хватило тогда истории с алмазами! У тебя есть великолепный представитель или начальник… не знаю, кем тебе этот Игорь приходится…

– Ты поосторожнее с Игорем. Он тебе что, не представился?

– Он мне не оказал такой чести, – съязвила я. – А кто он – новый король Испании?

– Нет, он один из самых богатых людей Франции и президент крупного издательского дома.

– Значит, спонсор. Твой, а не мой. Поэтому я могу говорить о нем все что угодно.

– И что же вам угодно обо мне говорить? – раздался за моей спиной голос Игоря.

VII

Я вошла в полутемную квартиру и, глубоко вздохнув, медленно прошла в комнату. Не включая свет, я опустилась в кресло и, прислонившись к спинке, закинула голову вверх.

По потолку бегали неровные тени – отражения того, что творилось за окном.

Мне было очень обидно.

Обидно оттого, что какой-то идиот разбудил меня в три часа ночи и чуть ли не до смерти напугал. Обидно за то, что меня обозвали какой-то Элизой и теперь нужно расшифровывать диковинную надпись на странном, не весть откуда взявшемся монолите.

Я снова шумно вздохнула и опустила голову.

Сквозь занавеску был виден серый теневой силуэт сидящего на подоконнике кота.

Я позавидовала ему. Ведь он может делать все, что ему заблагорассудится. Хочет – сидит на окне и смотрит в падающую на город хочет – свернется клубком у меня на кровати и превратится в мой старый полосатый плед. темноту,

А я не могу.

На сердце почему-то было очень тяжело.

Все мы не живем, а просто существуем в этом мире. Не чувствуем, а думаем. Живем одним разумом, даже если считаем, что это не так.

И этот Игорь. Эти глаза цвета стали. Пристальный взгляд.

Мне стало не по себе. «Что-то с ним так», – пронеслось в голове.

Что-то, наверное, должно произойти. Вы ждете чего-то? Я тоже. Но ничего не происходит.

Я устало поглядела на часы и поднялась с кресла.

IX

Две следующие недели я работала над Колькиным монолитом и постепенно смирилась со своей участью, втянувшись в работу.

Мне и самой стало интересно, какое послание оставили нам древние обитатели Европы.

Игоря я видела за все это время только два раза.

Однажды, когда я сидела у Кольки в офисе и листала справочник кельтолога, он зашел на пару минут, что-то коротко обсудил с Ником, как он называл моего брата (видимо, на европейский манер), пожелал мне удачи и, улыбнувшись своей странной грустной