Что скрывает прилив - Сара Крауч

До гавани они добрались пешком. Дороги расчистили, термометр показывал почти пять градусов тепла, сияло солнце и таял снег. Шериф с помощником забрались в серебристый катер, завели двигатель и помчались в сторону залива.

Через десять минут катер с выключенным мотором скользил по узкому ручью. Джереми сидел на веслах, а Джим вглядывался в деревья на дальнем берегу.

– Не шуми, – понизив голос, велел он Джереми, когда тот пришвартовывал катер к берегу. Впервые шерифом овладела тревожная мысль: вдруг этот человек, который живет сразу за лесом и которому ничего не стоит добраться до озера пешком, прямо сейчас наблюдает за тем, как они с Джереми обшаривают место убийства? Глянув на напарника, беспокойно озирающегося по сторонам, Джим прочитал у него на лице те же чувства.

Местами на берегу попадались остатки снега, хотя большая его часть истаяла и стекла в озеро, оставив грязную жижу, в которой увязали их сапоги.

– За нами тянутся следы, – сказал, оглядываясь назад, Джереми.

– Ну что ж поделаешь, – ответил Джим, растопырив руки, чтобы удержать равновесие.

Под деревьями почва была тверже. Джим подошел к гемлоку, вытащил из кармана книгу и стал листать.

– Вот, нашел, – сказал он и вполголоса прочел отрывок, в котором говорилось о ботинках жертвы.

Наступила ночь. Она всегда зарождалась в сердце леса и расползалась по окрестностям. Утренний свет зарождался по краям и только потом проникал вглубь. У Джеймса оставались считаные минуты, чтобы отыскать улику, которая поможет ему поймать убийцу Ханны. Он судорожно нарезал круги рядом с деревом, на котором ее нашли. Обшаривал дюйм за дюймом. Не перекопана ли земля? Не выбросил ли преступник ботинки в воду и не прибило ли их к берегу?

Темнота не стала его дожидаться. Она молотом обрушилась на лес, и Джеймс, оставив поиски, замер под сенью раскидистого дуба. Вокруг него вились усики испанского мха; один из побегов нежно защекотал ему щеку, и когда он повернулся, желая отмахнуться, то увидел его. В дупле меж могучих ветвей поблескивал в лунном свете атласный женский каблук.

– А дальше? – спросил Джереми.

– Тут не говорится, где именно он нашел туфли, – сказано только, что в дупле.

Джим дал книгу Джереми, и тот пробежал по странице глазами.

– Испанский мох – это что за чудо? – спросил он.

– Он в здешних краях не растет, – ответил Джим. – Дубы, кстати говоря, тоже. Что ж, приступим.

Они начали с гемлока. Джереми двинулся в одну сторону, Джим – в противоположную. В деревьях, растущих на самом берегу, дупел не оказалось. Дугласовы пихты были словно отлиты из бетона – отчасти в этом крылась причина их долголетия. В стволах отсутствовали полости, в которых могла накапливаться гниль и потом, распространяясь, съедать дерево изнутри. Они умели столетиями выдерживать суровый климат северо-западного побережья. Изредка попадались выдолбленные дятлами крошечные отверстия, по размеру не больше мячика для гольфа. Джим прошел дальше и снова стал осматривать сосны. Ничего. На обратном пути он встретил Джереми и подметил, что помощник тоже погрузился в уныние.

Они еще немного углубились в лес и опять принялись за поиски. Джим глянул на часы. Они бродили почти целый час, и надежда, что они отыщут туфли Эрин, постепенно таяла. Спустя четверть часа ощупывания стволов шериф сдался и поплелся обратно к гемлоку, где его с кислым видом поджидал помощник.

– Не вижу смысла продолжать поиски, – сказал Джереми. – Можем целыми днями рыскать по лесу и не факт, что обнаружим хоть что-нибудь.

Джим безмолвно глядел, как полицейский катер лениво покачивается на озерной глади. В книге Элайджи главный герой увидел туфли в тот момент, когда оставил поиски. В их с Джереми случае «оставить поиски» означало отвязать катер и поплыть домой. Взгляд Джима скользнул к канату, с помощью которого они пришвартовали лодку. Одним концом он змеился в холодной воде; в том месте, где бился о берег, замирал; а выше, вытянувшись в струну, крепился к поваленному бревну, куда они с Джереми всегда его привязывали. У этого бревна оставляли лодку все, кто сходил на берег.

Бревно было прогнившим и полым. В скором времени оно развалится, и о том, что на берегу росло дерево, можно будет догадаться лишь по полоске древесной трухи. Но пока оно было цело, и в центре зияла темная дыра.

Джим подошел к бревну; ему не нужно было опускаться на корточки и заглядывать туда: он и так понимал, что найдет.

Внутри на расстоянии вытянутой руки лежала пара бежевых замшевых сапог. Джим просунул руку, достал их и увидел брызги крови на носке правого ботинка.

За спиной раздалось что-то среднее между вздохом и ликующим воплем, и Джереми бросился к находке, чуть не растянувшись на мокрой земле.

– Быть не может! – воскликнул он, рассматривая сапоги с восторгом ребенка, обнаружившего пиратский клад. – Глядите – кровь, да и все остальное на месте, прямо как в книге. Ну не совсем – тут всего пара капель, но все равно с ума сойти можно! Глазам не верю!

– И я, – произнес шериф, разглядывая находку. Простая победа. Подозрительно простая. Он повернулся к Джереми. – А не слишком уж просто?

13

26 сентября 1990 года

Элайджа повернул ключ зажигания, и «камаро» взревел, оживая. Он дал ему минутку прогреться, ощущая, как под ногами приятно вибрирует. Чтобы собрать двигатель, Элайдже пришлось вкалывать два года, но потрудился он на славу, и теперь автомобиль урчал, как довольный кот. Он достал термос и отхлебнул горячего кофе, чтобы согреть внутренности и закоченевшие пальцы.

Сентябрь выдался на редкость холодным. Во вторую неделю ударили первые заморозки, погубив половину овощей в огороде. Жалко было выбрасывать их в компостную кучу, но хотя бы не так обидно, как в то время, когда от объема урожая зависела вся его жизнь.

По утрам, когда Элайджа выходил на улицу, двор блестел от замерзшей росы. С забора, словно замысловатое бриллиантовое ожерелье, свисала паутина, а ботинки оставляли на траве темные следы. Плодовые деревья перед домом, которые в эту пору, как правило, начинали менять цвет и к октябрю окрашивались яркими красками, раньше времени побурели, а от холодов движение сока в их стволах замедлилось. Половина листьев уже осыпалась, и когда «камаро» выехал на дорогу, под колесами взметнулось облако сухой коричневой стружки.

Он приехал в мастерскую раньше Читто и поднял ворота. Первый клиент был записан на десять, и Элайджа хотел посвятить утро прочистке топливной системы.

В половину девятого раздалось знакомое громыхание пикапа – это у бордюра парковался Читто, – и Элайджа