В объятиях (с)нежного человека - Лия Седая

Мне почти сорок! Таких девок у меня были десятки. После каждой командировки я укладывал в свою койку новую телку.

Ежедневно!

Восполнял нехватку эмоций, отогревался у податливых женских тел.

Хотя нет. Таких — не было. Это же настоящая катастрофа.

Вот и сейчас. Стоит, хлопает ресницами. Глазенки виноватые, губы трясутся.

Вдох дался с трудом.

Я накрыл ее губы ртом. Сладкая! До чего же сладкая, зараза!

Отдается так, словно я ей рай открываю. Возможно, так оно и есть, раз она настолько зажатая. Но это я исправлю.

Как только до дома дойдем, так и начну.

Блядь!

Я на секунду прикрыл глаза.

Голова звенела от простого поцелуя. Надо ее срочно отправить домой. Нельзя расслабляться. Если меня нашли люди Морфея, значит, могут найти и другие. Желающих прострелить мне башку было много. А подставлять Аську я не хотел. Молодая еще, не нужен ей такой, как я.

Потянул ее за руку, надо было идти. Шляться по тайге в сумерках то еще удовольствие.

Да. Отправлю ее первым же вертолетом. Все равно в деревню ехать, забирать патроны и бензин. Контора снабжала без осечек, договор есть договор.

Доклад о гостях им не понравился, но пока приказов не поступало. И хорошо. Пусть у меня будет еще два дня в запасе. Покувыркаюсь вдоволь с Аськой. Лишь бы в душу не лезла, лишь бы не бередила, не задавала ненужных вопросов.

И ухмыльнулся тут же, услышав из-за спины:

— Яр, скажи, почему ты назвал тех людей своими коллегами?

Глава 20

В избушку мы вернулись молчаливыми.

Йети злился, я это чувствовала. На себя? На меня?

Я знала, что не нужно задавать ему такие личные вопросы, он предупреждал. Но слова сами сорвались с языка. Не успела прикусить.

И ответил он только одной фразой:

— Когда-то я сам был таким, как они.

Он был браконьером? Убийцей? Кем?

Все остальное осталось без ответа. Мужчина просто размашисто зашагал на лыжах, убегая от меня чуть вперед. Специально делал так, чтобы разговаривать стало невозможно.

Я кусала губы, хотелось реветь от странной обиды.

Но только молча шла за ним, стараясь не упасть.

Может, оно и к лучшему? Зачем нам эта душевная близость? Все равно скоро расстанемся. Я уеду в город, вернусь к привычному образу жизни. Он останется здесь, на своем месте.

Все правильно.

Все так, как должно быть.

А то, что сердце щемит, так это от быстрой ходьбы. А может, и простудилась в этих дурацких источниках.

Печь уже привычно загудела от пламени. Тепло стало распространяться по домику, проникая во все уголки. Я разделась и нырнула под одеяло. Ничего не хотелось, только лежать в полудреме и слушать треск дров.

— Вставай. Надо поесть.

— Не хочу, — буркнула и натянула одеяло повыше, до ушей.

Яр постоял рядом всего несколько секунд. Словно раздумывал, стащить меня с постели или оставить как есть.

Отошел.

Не сказал ни слова больше.

Я то уплывала в сон, то резко выныривала из него, слушая звуки в доме. Состояние было паршивое, хуже некуда.

Ровно до тех пор, пока я не ощутила, как Йети улегся рядом.

Рядом, но словно не со мной.

Задышал ровно, расслабился.

— Я же знаю, что ты не спишь, Малыш.

— И что? — от обиды на него хотелось грызть уголок одеяла.

Мужчина резко крутнулся, перевернул меня на спину. Навис сверху, вгляделся в лицо своими суровыми глазищами.

— Я тебя предупреждал, Ась. Не спрашивай ничего. Так и тебе, и мне будет проще. Я не тот человек, с которым можно весело проводить время и дружить.

— А спать, значит, с тобой можно? — у меня даже язык защипало от количества иронии в словах.

— Нужно, — твердые губы дернулись в улыбке.

Горячая рука тут же пробралась мне под футболку.

Жадная, жаркая. Накрыла грудь, смяла сосок между пальцев.

По позвоночнику словно лава пролилась. Почему этот снежный человек так на меня действует?

Как искра, упавшая в сено.

Тело выгнулось само. Стремилось прижаться к его руке как можно ближе, вложить холмик груди в требовательные пальцы.

Он пил мою душу через поцелуи. Заставлял забыть обо всем и отдаваться.

— Хочу твой рот, малыш, — выдохнул жадно мне в губы.

Я через силу сфокусировалась на мужском лице.

Что хочет?

— Давай. Иди ко мне.

Йети резко поднялся, рывком подтащил меня к краю кровати. Заставил сесть.

— Яр…

Мужские руки расстегнули брюки, дернули резинку вниз.

Мамочки!

Так близко я мужской член еще не видела. Он был огромным!

Как вообще он во мне поместился? Налившийся кровью, член стоял ровно вверх, покачивая широкой шляпкой головки.

Живот скрутило предвкушением.

— Давай, малыш, — сильная рука нетерпеливо опустилась на мой затылок, подталкивая. — Открывай ротик.

— Яр, я… Я еще ни разу…

— Блядь, — выругался мужчина.

Обхватил член рукой, двинул мягкую кожицу вверх-вниз, еще больше обнажая головку.

— Леденцы в детстве любила? — дождался моего непонимающего кивка. — Тут почти так же. На язык клади и соси, поняла?

Ставшие жесткими пальцы надавили мне на подбородок, заставляя открыть рот. Зашипев от возбуждения, мужчина толкнулся бедрами вперед.

Не выдержав резкого вторжения, я закашлялась. По губам потекла слюна.

— Дыши носом, Ася, — почти зло прорычал Яр. — Ну же, малыш, это не страшно!

Я постаралась дышать ровнее. Йети понял, что напор сейчас только повредит, стал аккуратнее. Помогал, подталкивал меня объясняя.

И мне понравилось!

Особенно, когда он закинул голову назад, замычав от наслаждения. Непроизвольно задвигал бедрами быстрее, почти насаживая мой рот на себя.

Я расслабила горло, облегчая ему проникновение. Закрыла глаза, тоже получая удовольствие от бархатной кожи, скользящей по языку.

Вспомнился Славка и его презрительное: «Совать половые органы друг другу в рты способны только маргиналы!»

Что ж, бывший жених, я стала развратницей, а ты очень много потерял в своей жизни!

Я обхватила член Яра покрепче и засосала его в себя вакуумом. Громкий хрип стал мне наградой.

Мужские бедра конвульсивно задергались. Член во рту словно резко увеличился в размерах, а потом в горло ударила пряная струя.

К этому я готова не была.

Спермы было много. Я растерялась от неожиданности.

— Глотай, малыш, — мой любовник оперся на мои плечи.

И я проглотила солоноватую жидкость. Не все. Что-то вытекло, размазалось по подбородку.

Но все остатки Яр стер сам, своей рукой.

Опрокинул меня на спину, навалился сверху. Приник к губам, благодарно целуя.

— Тебе не противно? — я вдруг покраснела.

— Что?

— Целовать меня теперь не противно?

— Дурная, — вдруг захохотал он.

Поднялся, застегнул штаны.

— В спальне, Ася, между мужчиной и женщиной