Кровавый гороскоп - Эш Бишоп
Глава 12
– Алло? – спросил Бобби.
– Я надеюсь когда-нибудь не застать своего сына-оболтуса дома. Ведь это будет значить, что у него появилась нормальная работа с нормальной зарплатой.
Отец Бобби рубил с плеча безо всякого намека на юмор. За двадцать шесть лет Бобби ни разу не заметил, чтобы отец сомневался в собственной правоте, шутил или проявлял деликатность.
– Пап, ну ты же на мобильный звонишь. С мобильным я всегда как бы дома.
Бобби зевнул и тут же спохватился, что еще больше разозлит отца. Но будь Бобби до конца с собой честным, признал бы, что зевнул специально.
– И как только у меня уродился такой бестолковый, бездарный отпрыск?
На заднем фоне Бобби услышал голос мамы, которая принялась выговаривать отцу. Что именно, он не разобрал, но отвечал отец ей так: «Да. Да. Только когда было закрытие Игр? В августе? А сейчас у нас что – март?»
Мама бросилась возражать, но Бобби ее прервал:
– Папа, я устроился на работу.
– Ну-ка, я весь внимание.
– В газету «Реджистер».
– И кем, стажером? Кофе подаешь?
– Нет, я пишу. Это правда.
– Даже не знаю, что сказать.
– Может быть, «поздравляю»?
– С тобой мама хочет поговорить.
– Спасибо, пап.
В телефон ворвался звенящий от восторга голос мамы. Тембр у нее был грубоват оттого, что она тридцать лет курила. А курила она оттого, что вышла замуж за тяжелого, не терпящего компромиссов человека.
– Что ты рассказал отцу?
– Мам, я устроился на работу.
– Ты всегда своего добивался.
Бобби рассмеялся. Как будто разговариваешь с инь и ян. Он окинул взглядом свою квартирку – как же хорошо, что он сейчас не дома с родителями.
– Бобби, как ты? Мы так редко общаемся.
– Все хорошо, мам. У меня все хорошо.
– Проблемы с девушками?
Бобби хотел было возразить, но слова застряли в горле. У мамы всегда было сверхъестественное чутье на то, что происходит в его жизни. Все детство и отрочество она будто незримо витала рядом, всегда знала, чем он обедал (Бобби подозревал, что она роется в объедках, замеряет оставшийся в холодильнике сыр, ведет учет тортилий), какое домашнее задание он сделал (копалась в ранце, доставала учителей), какие школьные предметы ему интересны (вместе с другими мамами создала безупречную шпионскую сеть по сбору сплетен). А когда Бобби ее спрашивал или пытался уличить в слежке, она лишь отвечала, что слишком хорошо знает его самого и то, как он поступит. Как и Бог знает всех людей, добавляла она.
– Я люблю тебя, мамочка.
– И отца ты тоже любишь.
– Мне пора. Я должен закончить статью о нападении тигра в зоопарке.
– Читали в утреннем номере. Это ТЫ НАПИСАЛ? – голос у мамы вновь зазвенел от возбуждения.
– Нет, редактор. Но утром вышла неосновная статья. Главную, с полноценным расследованием, пишу я.
– Ну беги, беги. Собирай факты. Ищи истину.
Бобби повесил трубку.
Потом набрал номер Майло Маслоу.
– Где тебя черти носят? – спросил тот. – Где моя статья про тигра?
– Я все еще над ней работаю. Хочу попробовать добыть цитату Аббатисты. Посмотреть, как он отреагирует. Узнать, почему у меня получилось перепрыгнуть ров.
– Аббатиста – член нашего совета директоров. Акционер газеты.
– Тогда я, возможно, придам истории сентиментальный уклон. Представлю его великим благодетелем.
– Он и есть благодетель, а ты не смей об этом и думать. Знаю я вас, мистер Фриндли. Эти ваши замашки. Сеять зерно доверия в человеческое животное, хрена с два. Аббатиста кучу денег отваливает на общественные нужды. Да это он тебе зарплату платит. Увидишь, он хороший парень. Но если облажаешься – навсегда распрощайся со своей многообещающей карьерой.
– Мне нужна лишь цитата. Статья будет готова к завтрашнему номеру, гарантирую.
– Не будет готова – уволю. Попросить Яну скинуть его адрес?
– А неплохо газеты сегодня продаются, да?
– Типография уже печатает сигнатуры для завтрашнего номера. Пришлось начать пораньше, чтобы удовлетворить спрос. Со вчерашнего дня трафик сайта вырос в сто тысяч раз. Да, ты не ослышался. У нас все серверы рухнули. Передай Аббатисте, что это я сделал ему продажи. Все только благодаря мне.
Бобби рассмеялся.
– Передам. А какое-нибудь из сегодняшних предсказаний сбылось?
– Сложно сказать. Многие из предсказаний – довольно бытовые и легко могут сбыться.
– А что насчет самых значимых?
– Четверть миллиона долларов под крестом так и не нашли.
– Что не мешает, как я вижу, раскупать газеты.
– Жду от тебя законченного материала про тигра, Бобби.
Бобби оделся и поехал на мотоцикле в фитнес-клуб «Пасифик-Бич». Район Пасифик-Бич был побратимом Краун-Пойнта, чей уютный пляжный мирок словно отразился здесь в кривом зеркале. Во времена массового жилищного строительства, которое пришлось на 2000–2007 годы, в Пасифик-Бич явно переусердствовали с плотностью застройки. Гигантские прямоугольные комплексы толкались рядом друг с другом в борьбе за небольшой клочок горизонта. Вдоль главной улицы тянулись тату-салоны, магазины модной одежды и забитые студентами бары. Группы морских пехотинцев приезжали сюда в увольнение с базы Кэмп-Пендлтон, чтобы вести оперативное наблюдение за дефилирующими на пляж студентками в треугольных бикини. Бобби терпеть не мог местный фитнес-клуб, который олицетворял собой весь этот городок – такой же грязный, пропахший пивом и полный нарциссов. Но доехать до Ассоциации молодых христиан (где по раздевалке обычно разгуливали нагишом старики, наигравшиеся в ракетбол) Бобби уже не успевал.
От турникета Бобби пошел прямиком к бассейну. Девушка на входе его узнала и пропустила, даже не проверив карту клуба.
– Приветик, Бобби, – сказала она и покраснела.
Он поплавал, высушил волосы и, прочитав на телефоне сообщение от Яны, сразу понял, куда ехать. Аббатиста жил на горе Соледад в Ла Хойе.
Об этом районе Бобби знал не так много – разве что когда-то там жил бывший квотербек «Сан-Диего Чарджерз», пока не поссорился с генеральным менеджером и тот не вышвырнул его из команды. Он выступал потом за клубы из других дивизионов Американской футбольной конференции, доставляя Сан-Диего кучу проблем в плей-офф. А потом и сами «Чарджерз» переехали на север, в Лос-Анджелес.
Дом Аббатисты находился недалеко от бассейна. Надо было проехать три мили вдоль побережья и подняться по серпантину. Карабкаться по дороге под углом в сорок пять градусов было нелегко – трехсот пятидесяти кубиков мотоцикла Бобби с трудом хватало, чтобы сопротивляться силе тяготения.
На середине горы внешний вид улицы резко изменился: вместо
