Место каждого. Лето комиссара Ричарди - Маурицио де Джованни
Ричарди ждал. Было совершенно ясно, что Гарцо хочет что-то сказать, но ему не хватает мужества это сделать. Затем пришел ему на помощь:
— В таком случае, доктор, не лучше ли, чтобы тот, кто ведет расследование, сначала узнал, что это за… пересуды? Возможно, он мог бы услышать их содержание от объективного человека вместо того, чтобы ходить по городу и собирать сплетни?
Гарцо прекратил ходьбу по кабинету.
— Да, конечно, — согласился он. — Так вот, Ричарди, прежде всего вы должны знать, что в ходе этого расследования мы обязательно будем контактировать с… особыми кругами. Это, как бы сказать, необычная среда, ее представителям нельзя задавать вопросы так же легко, как, например, водителю трамвая или уборщику улиц. Это люди видные и могущественные.
Ричарди внезапно встал.
— Доктор, может быть, в данном случае лучше поручить расследование другому сотруднику, например Чиммино, — заявил он. — Я в вашем распоряжении, если понадобится передать кому-то собранную информацию. Впрочем, мы пока что узнали немного.
Услышав это, Гарцо, кажется, растерялся.
— Что вы говорите, Ричарди? Я даже и не думаю о том, чтобы передать расследование кому-то другому. Вы лучший, кто у нас есть, и мы оба это знаем.
— Благодарю вас, доктор. Но верно и то, что я, к сожалению, плохой дипломат. И у меня есть еще один недостаток — мне не хватает… как бы это назвать… почтительности. Я не хотел бы нарушить — разумеется, неосознанно — ваши указания.
Гарцо сделал шаг в сторону Ричарди.
— Об этом речь не идет, Ричарди. Нам крайне необходимо найти виновного и сделать это быстро. Вы понимаете? Быстро. Знатная дама, такая известная в обществе женщина не может быть убита в собственном доме. Это невозможно в безопасном городе, таком, как наш и как все города фашистской Италии. Виновный — это, несомненно, сумасшедший маньяк — должен быть отдан в руки правосудия.
— Тогда в чем проблема, доктор? Проведем расследование по правилам и, как обычно, будем делать это как можно лучше.
Гарцо провел рукой по волосам.
— Герцогиня… дело в том, Ричарди, что у герцогини Муссо ди Кампарино была любовная связь. Много лет она находилась в близких отношениях с одним мужчиной, и об этом было известно всем.
Ричарди продолжал стоять, показывая этим, что еще не уверен, он ли назначен расследовать это дело.
— Если это было известно всем, не следует ли и мне узнать об этом?
— Все дело в том, кто был ее мужчиной. Это Марио Капече, главный редактор отдела хроники газеты «Рома». Добавлю для ясности: это тот самый, который терзает нас при каждом удобном случае даже после постановлений министерства внутренних дел о прессе от двадцать восьмого числа. Теперь вы все понимаете?
Ричарди понял все. Действительно, Гарцо оказался в нелегкой ситуации. Если расследовать преступление в полную силу, чтобы найти виновного, полиция обязательно будет наступать на мозоли своим самым ожесточенным врагам в печати. Если же работать медленно, есть риск не найти того, кто должен ответить за такое громкое убийство. А это значит показать всем, что полиция — сборище бездарностей и ни на что не годится. Гарцо решил, что лучше найти убийцу или хотя бы попытаться это сделать. В каком-то смысле это решение делало честь заместителю начальника.
— Отношения между ними были непростые. Герцогиня была, как бы это сказать, немного… непостоянной. Ей нравились праздники, танцы и комплименты. Она любила, чтобы за ней ухаживали. Капече пятьдесят лет, и, когда герцог был здоров, они могли бы драться на дуэли каждый день. Но в то время единственным средством защитить себя были ссоры и бесконечные публичные дискуссии.
— Разрешите спросить: а как вы об этом узнали?
Гарцо, кажется, не обиделся на этот невежливый вопрос.
— Об этом знают все, у кого есть время ходить в театры. Последняя ссора произошла как раз в субботу, вечером, в Салоне Маргерита.
— И что это была за ссора?
Начальнику комиссара, видимо, было трудно ответить на этот вопрос. Он, с одной стороны, желал сказать как можно меньше, а с другой — не хотел умолчать ни об одной важной подробности.
— Думаю, причиной была ревность. Капече обвинил герцогиню в том, что она… смотрела на молодого человека, который пришел с синьорой Де Маттеис. Эта дама… но не будем говорить о ней, это не имеет отношения к нашему делу. Короче говоря, он и она начали обмениваться упреками, припоминать друг другу давние события, случаи из прошлого. Потом он дал ей пощечину. Мы все застыли. Сразу после этого он взял герцогиню за руку, сорвал с ее пальца кольцо и крикнул ей в лицо…
Ричарди наклонился вперед, остановил его движением руки и спросил:
— Как вы сказали? Сорвал у нее с пальца кольцо? А что он ей крикнул?
Гарцо растерялся:
— Не помню, что он крикнул. Думаю, что это было ругательство — знаете, то, которое говорят женщине, когда обвиняют ее в неверности. Еще он сказал ей, что она не заслуживает ни любви, ни кольца.
— А вы не помните, с какой руки он снял кольцо? Это важно.
Гарцо повторил движение журналиста, пытаясь вспомнить, как стояла герцогиня.
— Кажется, с левой. Да, с левой. А почему вы спросили? Это что-то значит?
Ричарди полузакрыл глаза и мысленно увидел перед собой призрака мертвой женщины, которая стояла, опустив руки вдоль тела, и повторяла:
— Кольцо, кольцо! Ты снял кольцо. У меня не хватает кольца!
— Может быть, да. Это может что-то значить. А что было потом?
— Потом он ушел ни с кем не попрощавшись. И при этом оттолкнул в сторону мою жену, как настоящий невежа. Она, бедняжка, чуть не упала. А герцогиня пошла в дамскую комнату, чтобы поправить макияж. Вскоре она снова сидела в своей ложе, смеялась и шутила с двумя господами, которые спешили занять место Капече. Такой ее создала природа.
— А Капече с тех пор никто не видел?
Гарцо наморщил лоб, пытаясь сосредоточиться.
— Нет. Я, во всяком случае, его не видел. Но вчера утром, когда еще не было известно о том, что произошло, мне сказал официант в «Чирколо дель Унионе», что в субботу вечером Капече был там допоздна, пил и что-то говорил как в бреду, а потом ушел.
Ричарди попытался узнать
