Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
Цикады поют громче, и нас обволакивает сухой и теплый воздух с ароматами лаванды. Мне не удается сдержать глубокий вздох. Но вопросы снова здесь, рядом, они оживают, терзая меня. Как согласовать тот образ жизни, какой я создала для себя, с тем, кто я есть, с тем, что я теперь знаю о себе?
Мне необходимо срочно уединиться, чтобы овладеть собой. Раздумья накатывают и отступают в хаосе, способном довести до безумия.
Случается, когда в моей жизни возникают такие сложные проблемы, что я сама не знаю, как их решить, тогда я зову на помощь Лизу и прошу ее подумать за меня.
«Если сможешь, Лиза, представь себя на моем месте? Я растеряна, все так запуталось… и отступить нельзя. Мне нужна твоя помощь. Вот они, у тебя в руках, все мои данные. Рассмотри все гипотезы. Ты это так хорошо умеешь! Я плыву в тумане, запуталась во всем, и не на чем стать».
Лиза скорее из рефлексирующих натур. Не то что я, склонная к импульсивности, к мгновенным реакциям по воле собственной прихоти, сообразно зову моего сердца и вообще зову… судьбы! Забавней всего, что это срабатывает — моя техника непосредственных реакций! Кроме тех случаев, когда спутанных узлов уж очень много. Только тогда я предоставляю Заз их распутать. И ей это непременно удается!
Она перезванивает мне и с научной скрупулезностью показывает различные возможности вместе с их последствиями. И тогда в одно мгновение, как будто после налетевшего порыва трамонтаны, тучи в моей душе рассеиваются и со всей очевидностью выступает решение, полное здравого смысла.
Она никогда не принимает сиюминутных решений, Лиза, особенно в трудных ситуациях. Живость ума позволяет ей усваивать информацию и с ошеломляющей легкостью в рекордно короткое время анализировать произошедшие события.
Я же, напротив, частенько тороплю ее, советую не слишком долго размышлять, ковать железо, пока горячо, прислушиваться к интуиции и не упускать свой поезд — ведь далеко не факт, что он приедет за ней и в другой раз… Ну вот… так из нас обеих получается нечто среднее в некотором смысле. Такая взаимодополняемость развивалась вместе с нами самими, и двигались мы в одном и том же направлении.
Ох, Заз, вот он, случай, когда ты не сможешь поддержать меня…
Гийом наклоняется и шепчет мне на ушко.
Я осознаю, что отключилась, погруженная в свои мысли.
— Итак, ты думаешь…
Еле слышно я перебиваю его:
— Позже, Гийом.
— Скажи только, дает ли это звено ответы, Мэл, — умоляет он себе под нос.
— Да.
— Что — да?
— Дает ответы… а за ними еще больше новых вопросов.
Теперь уже вздыхает Гийом. Обескураженный.
Навязчиво звучат во мне бабушкины слова: «У сердца, что вздыхает, нет того, чего оно желает», — она часто повторяла мне это.
Он уже почти раскрыл рот — хочет что-то снова сказать. Я не даю ему, возразив нежно, но твердо:
— Прошу тебя… Не сейчас, неподходящий момент, Лиза и Люк начнут сомневаться, уж не подстроено ли…
Он приподнимает бровь, и я соглашаюсь:
— Мне сперва надо привыкнуть, если такое вообще может быть… Все смутно. Мне нужно привести все в порядок.
На несколько минут укрываюсь в его объятиях, прежде чем пойти к гостям — они гуляют в саду.
Из-за его недовольной гримасы меня настигают угрызения совести, и я шепчу ему на ухо:
— Вечером… О! Сердце мое, когда ты узнаешь…
Гийом отодвигается, его изучающий взгляд тонет в глубине моих глаз.
Чувствуя, что совсем растерялась, я признаюсь ему:
— Я не знаю, кто я… по крайней мере, я уже не та, какой была вот только утром…
Какая у него обезоруживающая улыбка, и нежная, и обольстительная, она заставляет меня таять.
— Не тревожься, дорогая, я так же сильно люблю «Мелисанду II: возвращение», если это тебя успокоит.
— И я, я тоже буду любить переродившегося моего Гийома.
— Мне предстоит так сильно измениться?
Вместо ответа я целую его в шею — исключительно чтобы укрыться от его недоверчивого взгляда, признаю это и прижимаюсь к нему крепко-крепко, выигрывая дополнительные секунды.
Прибежище мое. Скала моя.
Вот так и распознается любовь, истинная. По уверенности, что каждый будет рядом с другим, что бы ни случилось, живет ради другого.
И плевать, что Земля пирамидальной формы.
Народная мудрость говорит, что нет ничего постоянного, но она ошибается. Некоторые исключения подтверждают правило. Существуют незыблемые чувства, и они никуда не исчезают.
Связь между детьми и родителями или братская любовь… вот примеры таких исключений. Их любят против всего и вопреки всему, какими бы ни были их недостатки и их достоинства.
Любят своего малыша, хотя он и надрывается ночи напролет, не позволяя сомкнуть глаз; любят своего ребенка, который вопит прямо у прилавка в супермаркете так, что лопаются барабанные перепонки, потому что ему в который уже раз не купили игрушку; любят и свою мать, хоть она и требует обувать резиновые сапоги в дождливые дни, а ведь одноклассники все в кедах; как любят и отца, хотя он в бешенстве орет, что нельзя выходить на улицу слишком ярко накрашенной, если тебе всего пятнадцать; или своего брата, терпеливо выжидающего, когда же наконец ты съешь свою половинку зефирины, чтобы он с раздражающей медлительностью мог откусить с другой стороны…
Такая любовь безоговорочна, она формирует основу в бушующем океане бытия, держит на плаву, несет, укрепляет.
Наши близкие, такие любимые… Они были с нами вчера, они здесь и сейчас и пребудут с нами всегда.
И они придают нам силу невероятную.
Силу, которую не победить.
Сен-Гилем-ле-Дезер
13 июля 2002 года
Гийом
Ни разу за весь вечер Мелисанда даже не упомянула о картине.
Я не знаю, заметили ли наши друзья, какой
