Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
– Местная полиция знает, что эта машина принадлежала тебе. Вчера я пришла в участок с адвокатом.
– Боже мой, Уилламина! Только виновные нанимают адвокатов. – В трубке раздается скрежет, когда она пытается что-то прокашлять. Это все, что она может ответить, услышав мой рассказ. Я растираю ладонью лицо. Проходит несколько секунд, прежде чем мама добавляет: – Если то, что ты мне рассказала о нем, правда, то, по-моему, нам не о чем говорить.
– О, нам есть о чем поговорить. В багажнике машины, когда ее вытащили из байу, нашли человеческие останки.
Я слышу, как она хрипло выдавливает через разделяющие нас километры:
– Но… как? Ты меня запутала. Это полная бессмыслица.
– Вот почему я все еще здесь. Вот почему мне придется на какое-то время остаться здесь.
– Девочка моя, я устала. То, что они нашли в машине, не имеет к нам никакого отношения. А полиция, если хочешь знать мое мнение, – это просто источник проблем. У них есть дела поважнее, чем мы с тобой. Я смотрю новости. Я вижу, что там происходит. Это ужасно, отвратительно, тебе нужно уехать из этой дыры, пока ты не оказалась в том же байу. Кто знает, какие еще психи там бродят. Это небезопасно.
Мама права. Здесь небезопасно. Но я должна остаться здесь.
– Я буду осторожна.
– Уилламина, это может оказаться тебе не под силу. – Ее голос звучит потерянно, тускло.
– Мейбри считала, что убила человека, мама.
Мама ахает.
– Заткнись. Не говори так.
– Это правда. – Тяжесть этой правды давит мне на грудь.
– Я больше так не могу, Уилламина. Возвращайся домой. Я устала.
У нее действительно усталый голос. У нее депрессия. Депрессия – это тяжело, это полное отсутствие радости в жизни. Готова поспорить, что маме трудно вставать по утрам с постели. Мне нужно начать думать о жизни за пределами этого городка. Жизнь продолжается и в других местах. И нравится это или нет, но не только дети нуждаются в защитниках. Иногда они нужны и родителям.
– Я позвоню твоему врачу, мама. Хорошо?
Мне кажется, что я слышу, как она кивает. Грустным шепотом произносит:
– Хорошо, девочка моя, сделай это.
Она вешает трубку. Я сразу набираю номер ее врача. Этот святой человек дал мне свой мобильный телефон. Я оставляю ему сообщение, а затем задним ходом выезжаю со стоянки и выруливаю на Мэйн-стрит. На глаза мне попадается «Кафе у Нэн», и я чувствую, как урчит у меня в желудке.
У посетителей «Кафе у Нэн» совершенно оглушенный вид. Я хорошо вписываюсь в общую обстановку. Найдя свободный столик в дальнем углу, я усаживаюсь за него. Подходит официантка, переворачивает вниз донышком мою кофейную чашку и наливает кофе.
– Вы уже определились, чего хотите? – спрашивает она усталым голосом.
– Что-нибудь жирное, пожалуйста.
– Тогда вы попали в нужное место. – Она указывает на закатанное в пластик меню. – Сегодняшнее специальное блюдо – бисквиты на пахте с подливой из раков и гарниром из яиц с голландским соусом. Достаточно жирное?
Я почти слышу, как мои артерии забиваются жиром. Я возвращаю ей меню.
– Звучит замечательно.
Я окидываю взглядом зал. Все сидят, опустив голову. Некоторые перешептываются, глядя на экраны своих телефонов. Я думаю о Трэвисе и о том, что он сказал вчера, – что мы с ним не так уж и отличаемся друг от друга. Он прав. Мы шли параллельными путями. И вот теперь байу извергает свою добычу, я приезжаю в город, и наши пути снова пересекаются. Я по глупости своей думала, будто могу что-то похоронить навсегда. Какая дурацкая шутка! Мы с Трэвисом были такими наивными. Он, наверное, даже в бо́льшей степени, чем я. Я знала, с кем имею дело. Со своей матерью. Где-то в глубине души я понимала, что не должна была ей помогать. А Трэвис доверял мне. И теперь его карьера под угрозой. А моя карьера – совсем наоборот, как по мановению волшебной палочки обрела второе дыхание.
Брокен-Байу затмил мое фиаско в прямом эфире. Для остального мира моя популярность в социальных сетях угасла. Почти мгновенно. Уведомления стали поступать реже. Голосовые сообщения прекратились. Но я оказалась вовлечена в нечто гораздо худшее, нежели печально популярные видеоролики.
Я достаю телефон и ввожу в поисковике: «Эмили Арсено, Брокен-Байу, смерть». Официантка доливает мне кофе, проходя мимо к другому столику. Я пристально смотрю на экран. Появляется несколько результатов, большинство из них – учетные записи в социальных сетях. Я прокручиваю страницу, пока не нахожу старую газетную статью, которая привлекает мое внимание. Но она не об Эмили. Она о неком утонувшем мужчине. Я нажимаю на ссылку. На экране возникает фотография отца Трэвиса. Я просматриваю статью: оказывается, в день своей смерти он рыбачил с Дойлом. Дойл сказал, что его отец был пьян, поскользнулся на причале, ударился головой и упал в воду. Дойл прыгнул за ним, но было уже слишком поздно. Утопление было признано несчастным случаем.
Похоже, в паутине, опутавшей этот маленький городок, есть еще одна нить, и теперь все мои размышления вертятся вокруг Дойла. А вдруг он знал, что я тогда, давным-давно, утопила в байу красную машину? Трэвис мог рассказать ему, или, что более вероятно, Эдди мог проследить за нами и проболтаться брату. Но что потом? Зачем Дойлу соваться к полузатонувшей машине посреди ночи? Я выпрямляюсь и с грохотом ставлю кофейную чашку на стол. «Чтобы что-то скрыть».
В колледже, когда я работала с группой сексуальных преступников, я немного изучала судебную психологию. Я знаю достаточно, чтобы понимать: серийные убийцы совершенствуются с каждым новым убийством. Первое обычно бывает исполнено неаккуратно. Но постепенно они учатся. Я смотрю на свой телефон. Эмили нашли в лесу. Ее нашел Дойл. Их отец утонул. Дойл был там. Теперь из того же водоема вытаскивают давно забытые тела.
Кто-то вежливо кашляет у меня над головой, я вздрагиваю, поднимаю глаза и вижу Чарльза ЛаСалля Второго. Сегодня он сменил «бабочку» на фиолетово-золотой галстук. Он улыбается мне.
– Я увидел, как вы вошли, и решил поздороваться. Как ваши дела?
Я откашливаюсь, снова сосредотачивая внимание на непосредственном окружении.
– Пожалуй, вполне неплохо.
– Я рад, что смог вам помочь вчера.
Не уверена, что его вчерашние действия можно назвать помощью, но, по крайней мере, у меня был союзник. Я киваю.
– Знаете, на самом деле я просто хотел улучить момент, чтобы поблагодарить вас.
– За что?
– За малыша
