Что скрывает прилив - Сара Крауч

– Здорово, – вяло отозвался Элайджа.

– Его хотят взять в штат, – щебетала она. – Когда Нейтан будет в городе, непременно заглядывай к нам на ужин. Ты тут надолго? Как продвигается работа над пьесами? А мы случаем не слышали о твоих творениях?

– Я вообще-то перестал писать.

– Вот как? – кивнула она. – А в футбол еще играешь? Помню, вратаря лучше тебя было не сыскать.

– Я бегал кросс, – не выдержал Элайджа. – И нет, мэм. Бег я тоже бросил.

Лысеющий мужичок похлопал Элси по плечу и потянул ее к тележке с горячим попкорном.

– Ты как, жив? – спросил его Читто, когда Элайджа со вздохом опустился на покрывало.

– Относительно.

– Сынок, послушай. Я дам тебе совет – самый дельный из всех, что слышал на своем веку. Готов?

Элайджа кивнул, и Читто поднял руку в торжественном жесте.

– Всем плевать.

Элайджа глядел на него в ожидании.

– Вот и весь совет, – сказал Читто, опуская руку. – Всем плевать.

– Внушает уверенность, – рассмеялся Элайджа.

– И правильно, – отозвался Читто. – Когда поймешь, станешь проще относиться к ошибкам. В конечном счете всем и правда до лампочки. Нет ничего постыдного в том, что ты попытал удачи в Калифорнии и вернулся. Всем плевать.

Элайджа приподнялся на локтях и улыбнулся. Доля правды в этом есть.

– Кто это? – Элайджа кивнул в сторону незнакомки – платиновой блондинки с изумительными волосами до пояса, стоявшей к ним спиной в нескольких метрах.

– Эрин, новый врач. Сменила доктора Робинсона. Умная дамочка. И врач из нее толковый.

Женщина обернулась. По округлившемуся животу Элайджа понял, что она ждет ребенка. К ней подошел муж и протянул рожок мороженого.

Ой.

Она заметила, что Элайджа пялится, и лучезарно улыбнулась ему, поглаживая живот. Он вяло помахал, и женщина отвернулась. Наверное, привыкла, что люди не могут отвести глаз от ее изменившейся фигуры.

Несколько человек помахали и кивнули ему в знак приветствия, и Элайджа с облегчением признал, что Читто был прав. Его неудачи и возвращение в Пойнт-Орчардс, вопреки опасениям, не наделали шуму. Можно сказать, прошли незаметно. Всем было плевать.

– Шериф Годбаут, – окликнул Читто мужчину в джинсах и темной куртке, который топтался на краю лужайки.

– Ты меня выдал, – проговорил он. Читто с Элайджей встали. – Подростки обожают распивать тут спиртные напитки. Помнишь, как в прошлом году один умник пронес «Джек Дэниелс» в водяной бомбочке?

– Еще бы не помнить, – усмехнулся Читто. – Один из его дружков, не зная о содержимом, запустил ей в тебя. Так ты и раскрыл дело.

– На меня как будто бар вылили. Три раза потом стирал.

Мужчины рассмеялись. Читто похлопал Элайджу по плечу.

– Ты ведь помнишь Элайджу Лита?

– Еще бы! Давненько тебя не видел, – окинул его взглядом Джим.

– Как жизнь, шериф? – Элайджа протянул ему руку.

– Пока, тьфу-тьфу-тьфу, справляюсь, – ответил тот, оглядываясь по сторонам. – Надеюсь, что сегодня никого не увезут с ожогами третьей степени. Ну и неделька выдалась.

– Не сомневаюсь, – кивнул Элайджа. – Это же вы пару дней назад проезжали мимо моего дома с мигалками?

Лицо шерифа омрачилось.

– Было такое. В резервации произошел несчастный случай. Два парня в южной части леса охотились на медведя. Стемнело, им пора было закругляться – и черт их дернул задержаться. Один случайно выстрелил другому в голову. Когда я приехал, помочь бедняге уже было нельзя.

– Кошмар, – сказал Элайджа.

– И не говори. – Шериф кивнул. – Бедный засранец. Сам он, конечно, не виноват, но ведь больно смотреть, как молодая жена становится вдовой. Да еще такая красавица.

Элайджа уже хотел спросить, как ее зовут, но вдруг небо над гаванью взорвалось яркими спиралями – красными, зелеными, серебристыми. Они обернулись, и невысказанный вопрос растаял в треске фейерверков.

8

6 августа 1988 года

Элайджа на четвереньках ползал по грядкам, выдергивая сорняки. Из-под мягких сердцевидных листьев выглядывали десятки сочных спелых зеленых бобов. За ними в четыре ряда рос горох – хрустящие стручки вымахали длиной в палец. Элайджа сложил сорняки в плетеную корзину, вытряхнул их в компостную кучу и принялся снимать урожай. К гороху и фасоли отправился небольшой кабачок, два болгарских перца, а сверху Элайджа закинул щедрую горсть сладких помидоров черри. Поставив корзинку у ног, он долго рассматривал плоды своей работы и весь светился от гордости. Неужели он сам вырастил такие восхитительные овощи? Изнурительный труд, пот и пара слезинок – и вот, пожалуйста, Элайджа возделал землю и добыл пропитание.

Физический труд преобразил его тело: дряблые мышцы, которые вначале сводило от непривычных нагрузок, приспособились к новой нелегкой жизни, стали сильными и упругими. Элайджа осознал, что долгие летние дни, когда он, маленький, сидел в саду, а мать, копаясь в земле голыми руками, рассказывала ему сказки, не прошли даром. Он усвоил больше, чем предполагал. То ли интуитивно, то ли воскрешая в памяти давно забытые советы, Элайджа догадывался, какие растения любят свет, а какие лучше чувствуют себя в тени, как по верхушке моркови определить ее зрелость и когда пора подрезать листочки у трав, чтобы те лучше росли. Словно мудрость матери все это время таилась в глубинах его сознания, а когда он полил ее, пробилась наружу и расцвела.

Элайджа повесил корзину на руку. Был восьмой час, и хижина и двор были залиты мягким водянистым светом. Лето подходило к концу, в воздухе появилась прохлада, от которой каждое утро, когда он с кружкой кофе выходил на крыльцо, волоски на руках поднимались дыбом. Сейчас кружка валялась в росистой траве, а Элайджа осматривал огород, думая, что еще можно пустить на продажу. Жаль, конечно, обдирать кусты, но это для их же блага. Благодаря своевременному сбору в последние пару месяцев урожайного сезона плоды созреют быстрее. Совсем скоро придет пора убирать остальные овощи. Два сорта тыквы, размером с кулак, поспеют через месяц, а тыковки, посеянные у забора, – к октябрю.

По пути домой Элайджа занялся подсчетами. На фермерском рынке за свой урожай он выручит где-то двадцать-тридцать долларов. Что останется – заберет с собой и закатает в банки. Элайджа закинул в рот помидор, схватил в спальне рюкзак, вышел на улицу и медленно двинулся вдоль забора, ощупывая свисающие с веток плоды. Красные сливы еще не поспели. О яблоках и говорить нечего. Зато в конце сада Элайджу поджидали несколько упавших желтых слив – значит, готовы к сбору.

Элайджа забрался на забор, для равновесия удерживая ногами верхнюю доску. Сперва он позавтракал – умял шесть слив, – а потом уже принялся собирать фрукты в рюкзак.