Искатель, 2005 №1 - Николай Анатольевич Буянов
Алеша пожал плечами. Раз приглашают, отказываться неудобно.
Горница, как и ожидалось, была пуста, только толстые мухи бились башками в давно не мытое оконное стекло.
— Ну? — презрительно сказал внук. — Посмотрел, и проваливай. Никуда бабка не денется: без денег, без документов, к тому же чокнутая…
— Чокнутая? — зло спросил Алеша, подошел к телевизору и щелкнул выключателем. «Ящик» высокомерно фыркнул, издал звук, схожий с бормотанием унитаза в ночной тиши, и стих. — Говоришь, баба Клава любила смотреть на своего деда Александра Македонского? По этому телевизору?
— Ничего не понимаю, — растерянно проговорил бизнесмен. — Работал же до этого…
Он в раздражении стукнул кулаком по корпусу (тот крякнул, но выдержал), а потом, потеряв остатки терпения, изо всех сил шарахнул кроссовкой сорок шестого размера по тумбочке.
Рассохшиеся от времени дверцы с готовностью распахнулись, и на пол, словно людские несчастья из ящика Пандоры, хлынула всякая всячина: сломанный будильник со звонками-чашечками, старая сморщенная кукла без одежды, грязная чашка с пятнами засохшей заварки на дне, какие-то пожелтевшие квитанции о сдаче молока на приемный пункт, две книги в потрепанных обложках, давно потерявших свой изначальный цвет…
Алеша поднял одну.
— «Учебник психиатрии для вузов, — прочитал он. — Первый курс, общая редакция академика Ю. М. Наливайко. Киевнаучкнига, 1970 год». Штамп районной библиотеки. Самообразованием балуетесь на досуге?
— Вот еще, — недовольно рыкнул Киреев. — Свой домашний «лепила» есть, а я буду…
— Вовик, — защебетала Верочка, влетев в сени, словно весенняя ласточка. — Я уже до фундамента докопалась, а там ничего…
— Пошла вон, дура! — заорал Вовик, таращась на слепой экран. — Нет, ну точно работал!
К ночи было обыскано все: каждый дом от чердака до погреба, рощица, два оврага и дачный поселок, обнесенный двумя рядами «колючки». Были опрошены все совхозные водители, автобусные кондукторы и контролеры в электричках. Баба Клава как в воду канула.
Споткнувшись в темноте о пустое ведро, Оленин негромко выругался и распахнул дверь своего дома.
— Заходите, гости дорогие.
Наташа и Алексей робко вошли. Красавец Малдер, почуяв свободу, скользнул мимо них в открытую дверь и сгинул без следа, как и положено секретному агенту.
— Сейчас перекусим чем бог послал, — сказал Сергей Сергеевич. — Я консервов купил в магазине.
— Вот еще, — возразила Наташа и по-хозяйски прошла на кухню. — Я сейчас горячего приготовлю, вам силы еще понадобятся.
И опять Алеша невольно улыбнулся, философски подумав: в каждом несчастье есть своя доля счастья. Оленин ножом вскрыл баночку со шпротами и хмуро проговорил:
— Завтра прочешем все еще раз. Бизнесмен прав в одном: баба Клава исчезла в больничной одежде и без копейки. Вряд ли она сумела добраться до города. Нет, я нюхом чую: она где-то здесь, рядом. Вопрос только, живая или…
— Типун вам! — искренне сказал Алеша. — А мы точно проверили все дома в округе?
— Все, кроме одного — где жила покойная Ольга Григорьевна. Но я его осматривал снаружи: окна заперты, дверь опечатана. Не в дымоход же баба Клава влетела. Да и нет там дымохода.
Вошла Наташа, поставила на стол дымящийся чугунок со щами. От чугунка шел такой аромат, что у Алеши закружилась голова. Малдер прыгнул на колени, заурчал и потянулся к консервам.
— Очень уважает шпроты, — пояснил капитан и поставил на пол ополовиненную баночку. — Кис, кис, иди жри, прорва с ушами.
Кот деликатно вытащил оттуда рыбину и уволок в сени, подальше от возможных конкурентов. Алеша проводил его взглядом и озадаченно спросил:
— Как он здесь оказался? Я же запер дверь за собой.
Оленин пожал плечами.
— Через чердак, наверное. У меня там лестница снаружи.
— Через чердак можно попасть в дом?
Капитан усмехнулся.
— Эх ты, городской человек. Если есть внутренняя лестница — вполне. Некоторые даже устраивают наверху комнаты — нечто вроде мезонина. У меня, правда, ничего такого…
Алеша едва не поперхнулся щами. Он медленно встал из-за стола и направился к двери.
— Я сейчас, — проговорил он и бросился в темноту.
6
В зыбком мерцании луны среди туч деревенская улица утратила свою былую привлекательность и казалась Алеше чем-то вроде зловещих декораций к гоголевскому «Вию». Не светилось ни одного окошка, и взбесившийся вдруг ветер раскачивал такую ласковую и приветливую днем желтую сирень, напоминавшую теперь щупальца жуткого чудовища.
Дом Ольги Григорьевны почему-то вызвал мысль о мавзолее: казалось, он до сих пор хранит ауру умершей хозяйки. Алеша подошел к двери (вот она, печать, цела-целехонька) и забарабанил в нее кулаком.
— Клавдия Никаноровна! Баба Клава, откройте! Это Алеша Сурков, я приходил к вам в больницу, помните?
Тишина, тьма и цикады с их полуночными трелями. Он резво обежал дом вокруг и тут же нашел, что искал: вполне удобная лестница, прислоненная к торцу крыши. Он без колебаний поднялся по ней, отворил дверцу и очутился на чердаке, среди прогнивших досок, каких-то тряпок и бельевых веревок, которыми давно никто не пользовался. Он очень боялся крыс (в его воспаленном воображении они представлялись большими, размером со среднюю собаку). Но крысами здесь и не пахло. Зато в противоположном конце отыскался откинутый люк. Алеша присел, спустил туда ноги…
И через минуту уже стоял посреди знакомой комнаты, оклеенной голубыми обоями.
— Баба Клава, вы здесь? — тихонько позвал он, ощупью пробрался в сени и щелкнул выключателем. Вспыхнул свет.
Ему пришлось дважды обойти комнатенку по периметру, прежде чем он нашел ее.
Старушка забилась в узенькую щель между стеной и спинкой кровати. При приближении Алеши она вздрогнула (у того отлегло от сердца: жива, слава Богу!) и сделала попытку защитить руками голову.
— Это я, баба Клава, — успокаивающе сказал он и присел перед старушкой на корточки. — Не бойтесь, теперь-то уж вас никто тронуть не посмеет.
Она осторожно взглянула на него и — узнала. И прошептала сквозь слезы:
— Алешенька, внучек… Я уж думала, мне конец. Ты знаешь, они хотели меня убить.
— Говорите, говорите! Кто?
— Не знаю. Утром уже, после вашего ухода… — Она снова задрожала, переживая прошедшие ужасы, и Алеша, успокаивая, обнял сухонькое тельце, закутанное в какое-то старое рванье, найденное, вероятно, на чердаке. — Я задремала, вдруг мне рот зажали, поволокли куда-то вниз по лестнице — ни вздохнуть, ни крикнуть…
— Они выкрали вас из палаты?
— Да, да… Вытащили во двор, потом забросили в машину, как куль с песком, — я едва успела голову спрятать, иначе бы расшибла о сиденье…
— «Скорая помощь»? — стиснув зубы, спросил Алеша. — Это была «Скорая помощь»?
— Да, белая, с крестом… Они, ироды, уж и мотор завели, главный велел: отвезите, мол, подальше, за трассу, а там…
— Кто? — проговорил Алеша севшим от волнения голосом,
