Искатель, 2005 №1 - Николай Анатольевич Буянов
Верховодил в их дуэте явно Никита, как обладающий более высоким ай-кью. Именно он, поразмыслив, покачал головой и вдруг выдал свежую мысль:
— Пургу гонишь, гражданин начальник. Ни я, ни Илюха сзади стола не пролезли бы. Комплекция не та.
— Почему? — удивился Сергей Сергеевич. — Там полно места.
— Так то сейчас, когда мы шкаф передвинули.
— Какой шкаф?
— С историями болезней, — он показал на полированную этажерку, стоявшую у противоположной стены. — Раньше-то он за спиной у шефа был. А когда Илья захотел осмотреть рану на затылке, пришлось отодвинуть.
В комнате вдруг повисла густая тишина. Алеша взглянул на капитана — затылок у того неожиданно напрягся, словно у фокстерьера, почуявшего лисицу.
Он медленно поднялся, обогнул стол, подошел к шкафу с историями болезней, задумчиво провел пальцем по корешкам, стряхивая пыль. Какая-то мысль родилась у него в голове… Алеша недоуменно проводил его взглядом — и вдруг словно некая электрическая цепь замкнулась в мозгу. Он понял. А поняв, прошептал:
— Нет, Сергей Сергеевич. Нет, пожалуйста!
— А как еще убийца мог мотивированно подойти сзади? — так же тихо проговорил капитан. — Вот тебе ответ: чтобы якобы взять историю болезни из шкафчика. Иначе говоря, медсестра.
— Нет…
— Ты вроде упоминал, будто Айболит угрожал Наташе увольнением?
Ее допрашивали уже сорок минут. И все сорок минут Алеша ходил из угла в угол, как тигр в клетке, изнывая перед наглухо запертой дверью в маленький казенный кабинет с решетками на окнах. Там, в кабинете начальника райотдела, находились двое: Наташа и капитан Оленин. Этого не может быть, твердил юноша, как заклинание. Этого не может быть, не может быть…
Наконец экзекуция закончилась. Появилась Наташа: совершенно чужое лицо, отрешенное, в незнакомых морщинах, потухшие глаза неопределенного цвета… Алеша подскочил к ней, хотел обнять… Она остановилась и медленно произнесла:
— Я думала, что отправлюсь отсюда прямо в камеру. Но с меня только взяли подписку о невыезде.
— Наташенька, милая…
— Ты тоже считаешь меня убийцей? — спросила девушка и ушла, прежде чем он успел сказать что-то в ответ.
Зато уж на Оленина, вышедшего следом, Алеша набросился со всем юным пылом.
— Как вы с ней разговаривали, черт возьми! Здесь что, гестапо? Или Наташа теперь — единственная подозреваемая? Сколько в этой клинике медсестер? А санитаров, а нянечек?
— Санитары и нянечки не имеют доступа к историям болезней, — устало произнес Сергей Сергеевич. — Дежурную сестру Валентину Коробову мы уже допросили (правда, больше для проформы). А Наташа… Как бы я к ней ни относился — ты прав, она единственная, кто втянут… Точнее, кого ты втянул в эту историю. Если бы тебе не втемяшилось проникнуть ночью на территорию лечебницы (кстати, это уголовно наказуемо)…
— Зато я узнал нечто важное, — вспомнил Алеша.
…Капитан выслушал новости, склонив голову набок и оттого живо напоминая большую мудрую собаку. Потом проникновенно сказал:
— Знал бы я, сколько от тебя будет головной боли, самолично пустил бы под откос электричку, на которой ты приехал. Получается, клад под домом вполне мог иметь место: батюшка незабвенной бабы Клавы намыл его на Ардыбаше и спрятал здесь, под фундаментом, в один из последних приездов. Хотел вывезти его за границу, но — не судьба… Как же внук с невесткой пронюхали?
— Может, сама Клавдия Никаноровна проболталась? — пробормотал Алеша и заговорил сбивчиво, словно под гипнозом: — Но на кой черт красть ее из лечебницы? Не пойму, не пойму, не складывается…
Оленин махнул рукой.
— Не стоит усложнять, юноша. Прижмем этих сиамских близнецов посильнее — наверняка все выложат и про убийство психиатра, и про похищение бабы Клавы… Только бы не опоздать: вдруг она еще жива…
Неким могильным холодком повеяло от этих слов (Алеша невольно поежился). Представилась несчастная старушка — сухое скрюченное тельце в сыром темном овраге, скрытое ломким хворостом и сосновыми лапами… А ну брось, сердито приказал он самому себе. Не смей хоронить человека раньше смерти.
— Все равно: зачем им убивать Барвихина? А если убили действительно они (предположим, узнали о кладе под домом и решили убрать конкурента… да мало ли), то зачем упомянули о машине «Скорой помощи» — за язык-то никто не тянул… А главное: почему Айболит ждал так долго? — Алексей вскочил и в волнении забегал по кабинету. — Ну, допустим, испугался моего ночного визита (я пригрозил ему… Хотя, чем серьезным я мог пригрозить? Доказательств все равно никаких), допустим, приказал своим упырям срочно избавиться от свидетельницы — почему он сделал это только в шесть утра? Почему не отдал приказ сразу, ночью, чего он ждал?
— И чего же? — с интересом спросил Оленин.
— Я думаю, телефонного звонка, — серьезно ответил Алеша. — Как и в тот, первый раз (мы еще подслушивали под дверью), он попал в трудную ситуацию, решил посоветоваться, получить инструкции…
— Он говорил не с бизнесменом, — заметил Сергей Сергеевич. — Тот в это время сидел в камере.
— А его мобильник?
— Лежал в сейфе у дежурного — мы конфисковали его при задержании. — Капитан усмехнулся уголком рта и посмотрел на собеседника недоверчиво, но с определенным уважением. — Ты всерьез полагаешь, что за ними — бизнесменом с супругой и психиатром — стоит кто-то еще? Четвертый? Главарь?
Алеша с размаха плюхнулся на табурет и с отчаянием сжал ладонями виски.
— Верочка на главаря не тянет — мозги не те. Наташа… Ерунда какая! — он рассердился. — Сергей Сергеевич, нужно немедленно вызвать саперов из области! Если клад под домом действительно существует…
— Честно говоря, меня сейчас больше всяких кладов волнует судьба Клавдии Никаноровны, — признался Оленин, и Алеше вдруг стало стыдно: он совсем забыл о ней за последними событиями.
С утра в ее поисках были задействованы силы, находившиеся в подчинении капитана. К вечеру к ним присоединилась мало не вся деревня — за исключением вовсе уж немощных и, как ни странно, любящего внука с супругой, которые с наступлением сумерек вооружились лопатами и опять занялись кладоискательством на своем участке.
Несколько раз Алеша нарочно прохаживался мимо их забора, где меж двух старых яблонь сушились Верочкины пляжные принадлежности: купальник, белая косынка с козырьком, цветастая рубашка (подделка под гавайскую), еще какие-то тряпки… Ты смотри, подивился «сыщик», дамочка-то, оказывается, и стирать умеет, не только коньяк глушить. В конце концов нервы у бизнесмена не выдержали, он выбрался из незавершенной ямы и, взяв лопату наперевес, угрожающе двинулся к калитке.
— Тебе чего надо, мент? Меня уже отпустили, не видишь?
— Я не мент, а журналист. И, между прочим, занят поисками вашей ближайшей родственницы.
— Занят поисками? Так здесь ее нет, можешь войти и
