Похитители рождества - Валерий Владимирович Введенский
– Может, мне профессором стать? Только и делаю, что развиваю науку, – в сердцах сказал Крутилин и крикнул на самоедов. – А ну пошли вон!
– Иван Дмитриевич! Иван Дмитриевич! – в сыскное вбежал агент Матузов. – Новосёлова отравить пытались.
– Я сделал анализ, – сообщил Крутилину Бредие. – Цианистый калий. Прекраснейший яд. Действует быстро. Не причиняет мучений. Я давно уже предлагаю использовать его для безнадежных больных. Однако моя гуманная идея упирается в косность начальства. Мол, доктора не вправе вершить судьбы больных. На всё, де, воля Божья. Но Бог, заразив их раком, уже распорядился. А я слышать не могу, как больные кричат, мучаясь от боли. Гран цианида избавил бы их от мучений. Очень легкая и быстрая смерть.
– Почему тогда Демьян Корытов остался жив?
– Он вовремя почувствовал горечь. И успел выплюнуть пиво, – объяснил живучесть Демьяна доктор.
– Пиво кто покупал? И где?
– Не знаем, – вступила в разговор Евдокия. – Васька его принес.
– Что за Васька? – спросил Крутилин.
– Приятель Сергея. Муж его от тюрьмы спас.
– Фамилия, адрес?
– Не знаю.
– Выглядит как?
– Шатен, бороду бреет…
– Рост, цвет глаз?
– Да не запомнила я. Не до того было, – утерла глаза, уже опухшие от слез, Евдокия.
– Я его на всю жизнь запомнил, – сказал лежавший на койке Демьян. – Выйду отсюда, весь город переверну, но найду. Обещаю!
Яблочков и отец Вениамин удобно устроились в семейном купе курьерского поезда:
– Чувствую, что вопросом мучаетесь. Только задать не решаетесь, – сказал священник.
– Ваша правда, – подтвердил Арсений Иванович. – А вопрос мой таков: зачем прихожане дарят Богу драгоценности? Это же бессмысленно. Именно Бог создал всё и вся, в том числе и драгоценности. Если они ему вдруг понадобятся, он создаст их сколько захочет.
– Вопросы ваши, Арсений Иванович, являются следствием вашего чересчур критического ума. Впрочем, при вашей профессии иного ума быть у вас и не может. Вы должны, даже обязаны задаваться вопросами. А вот верующий человек – не должен. Он или верит, или нет. Потому что на многие его вопросы ответов попросту нет. Вернее, ответ на всё один – Бог и всё сущее есть непостижимая тайна. Вот едем мы по чугунке. А ведь раньше-то её не было. Резонно спросить, а почему? А не надо спрашивать. Потому что ответ очень прост. Господу нашему виднее, когда её было создать. Может, не готовы мы к ней были. Как дитя трехлетнее не готово азбуку постичь. А время придет, оно и грамоту освоит, и арифметику в придачу. Так и с чугункой. Доросли мы теперь до неё, потому и едем. А насчет обвесов – выскажу предположение. С их помощью Господь помогает нам содержать храмы. Ведь когда обвесов становится слишком много, мы их снимаем, часть отправляем на изготовление окладов, другую на ремонт храма. Позвольте расскажу, откуда пошла сия традиция.
– Валяйте. Делать-то все равно нечего, – улыбнулся Яблочков.
– В седьмом веке в Дамаске при дворе местного халифа служил некий Мансур. Потом он обратился в христианство, приняв имя Иоанн. Иоанн Дамасский. Наверняка, про него слыхали. Когда в Византии начались гонения на иконы, Иоанн выступил категорически против иконоборчества, чем прогневал византийского императора. Тот написал халифу письмо, в котором оклеветал Дамасского, мол, якобы тот предлагал ему помощь в завоевании Сирии. Халиф разгневался и повелел отрубить Иоанну кисть правой руки. После отсечения Дамасский забрал свою кисть и, приложив её на прежнее место, долго молился перед иконой Божьей Матери. А наутро обнаружил, что кисть приросла. В благодарность за исцеление, Иоанн приделал к иконе изготовленную для него из серебра десницу, в знак того, что она теперь принадлежит Богородице. С тех пор православные, попросившие о чем-то Господа, благодарят его за помощь драгоценными украшениями.
– Отец Вениамин, а вы знаете, что если мусульманин перейдет в христианство, ему не руку, а сразу голову отрубают?
С вокзала Яблочков со священником заскочили в сыскное, и вместе с Крутилиным отправились к Прасковье Матвеевне.
– Отец Вениамин, – представил тот бывшей супруге гостя. – Прибыл из Новгородской губернии, чтобы взглянуть на подаренную тебе икону. Есть подозрение, что её украли из церкви, где он служит.
– Ты что, Иван задумал? Прежнюю жизнь мне искорёжил, теперь новую хочешь сломать? Модеста пытаешься оклеветать? Думаешь, не догадываюсь, что распутная Гелька тебе уже поперек горла? Что вернуться желаешь? Так знай: видеть тебя не могу…А ну, пшел вон отсюда. И ты, красавчик, за ним, – дернула священника за рясу Прасковья Матвеевна. – Думаешь, про ваш сыскной гардероб не осведомлена? Кем хошь можете одеться, хоть Государем.
– Священник настоящий, – мрачно объяснил Крутилин.
Из столовой вышел Модест Митрич:
– Прасковьюшка, дорогая, Иван Дмитриевич прав. Икона краденная.
– Что? – сжала кулачки Прасковья Матвеевна. – Так ты вор?
– Нет, я её купил…
– Ты же сказал, семейная…
– Исключительно, чтобы произвести на тебя благоприятное впечатление.
– Тебе это удалось.
Крутилин кашлянул:
– Мы можем пройти к иконе?
Отец Вениамин узнал её с порога:
– Она, матушка. Она, родимая. Без риз ещё краше стала, – он благоговейно взял икону и поцеловал. – Нашлась моя красавица.
– Модест Митрич, – повернулся к Верейкину Крутилин и, указав на Арсения Ивановича, его представил. – Мой чиновник для поручений Яблочков. Запишет ваши показания.
– Пишите: нашел икону на улице, – заявил Верейкин.
– На какой ещё улице? – схватил купца за грудки Иван Дмитриевич. – А ну-ка выйдем на пару слов.
– Не дам я показаний на Змеевского, – огорошил в коридоре Крутилина Верейкин.
– Почему это?
– Приходил он сюда вчера. Сказал, что если официально на него укажу, его «охотник» убьет и Прасковью, и Никитушку.
– Я выставлю охрану.
– Даже государя, несмотря на его охрану, сколько уже раз пытались убить. Только чудо его спасает. Пока. Спасёт ли чудо Прасковью с Никитушкой?
– Модест Митрич, будьте мужчиной.
– Нет, не могу рисковать дорогими людьми. Простите.
Не будь Модест женихом Прасковьи, Крутилин скрутил бы его в бараний рок, и не мытьём, так катаньем заставил бы подписать протокол. Ведь без него делу ход не дашь. Змеевский лишь посмеется над сыщиками. А обыск устраивать у ювелира бесполезно – иконы находятся у «охотника», драгоценные металлы окладов и риз давно переплавлены.
Ладно, черт с этим слюнтяем. Демьян Корытов, невзирая на сильную после отравления слабость, внятно и подробно описал отравителя Ваську. Похоже, он и есть искомый «охотник». Сегодня все агенты с самого утра засели по трактирам, чайным, полпивным[29] и портерным в поисках Васьки. Авось, кому-нибудь из них повезет.
– Вы на вокзал? – спросил Крутилин у отца Вениамина, когда они вышли на Кирочную.
– Нет. В подворье Валаамского монастыря. Икона Рождественская
