Колодец Смерти - Селин Данжан

После долгого молчания Валериана невесело усмехнулась.

— Значит, эта сука все придумала, чтобы ей завидовали!

— Как все это по́шло, — мрачно сказал Александр.

— И ты не знаешь главного, — добавила Валериана, глядя куда-то вдаль. — Клара надевала твой медальон каждый день. Она носила его на щиколотке, чтобы ты этого не видел.

– 66 –

Неужели он готов наконец сделать признание?

Луиза открыла дверь кабинета ровно в 17 часов. Леа и Жюльен о чем-то разговаривали, и, судя по их тону и закрытым лицам, хеппи-энда в расследовании не предвиделось. При ее появлении Леа остановилась и подняла глаза. Она явно была на взводе.

— Что происходит? — решилась спросить Луиза.

— Мы не продвинулись ни на йоту, — сухо ответила ее коллега. — Жубер упрямо все отрицает: еще немного, и я его тресну! Мало того: после обеда пришли результаты из лаборатории: кровь на кроссовках принадлежит свинье! Можешь себе такое представить?

— Свинье?

— Отвечая на наши вопросы, Жубер вспомнил, что он надевал эти кроссовки зимой, чтобы помочь другу освежевать свиную тушу, — уточнил Жюльен.

— И последнее: анализ спортивных брюк «Адидас» ничего не дал. Единственное выявленное ДНК принадлежит ее владельцу.

Луиза предпочла промолчать.

— Признается он или нет, с видеодоказательством ему не отвертеться, — рассудил Жюльен.

— Разумеется, но ты забываешь одну вещь: пока Жубер отказывается говорить, его сообщник продолжает спокойно подстригать свои деревья как ни в чем не бывало!

Раздался стук в дверь, и, прервав разговор, в комнату вошел молодой жандарм.

— Извините за беспокойство, майор Баденко, но подозреваемый хочет вас видеть.

— Жубер?

— Да. Он очень возбужден, кричит, что ему обязательно нужно поговорить со следователями и что это срочно. Поэтому…

Леа взволнованно взглянула на своих коллег. Неожиданное требование зародило в ней надежду. После двадцати восьми часов в камере мужчина прерывал молчание! Неужели он готов наконец сделать признание?

***

Стоя перед односторонним зеркалом, Луиза внимательно наблюдала за Романом Жубером. Мужчина выглядел еще более изнуренным, чем накануне, но глаза его горели живым, почти безумным блеском. Он смотрел в какую-то невидимую точку прямо перед собой, стиснутые руки лежали на столе, а ноги нервно подергивались. Его нетерпение бросалось в глаза. Не успели Леа и Жюльен войти, как Жубер сразу к ним повернулся. По тому, как он вытянул шею, торопливо привстал, как ребенок, которому не терпится ответить на вопрос учителя, Луиза почувствовала, что ее сомнения только возросли: мужчина не проявлял никаких признаков раскаяния, обычно предшествующих признанию. Она нервно провела рукой по волосам и стала ждать. Леа включила микрофон, развернула бланки протокола и только тогда взглянула на подозреваемого.

— Вы хотели нас видеть?

— Да! — ответил Жубер с явным нетерпением. — Я думаю, что… о боже, пожалуйста, покажите мне еще раз эти фотографии!

Жюльен наморщил лоб.

— Фотографии?

— Ну те, с видеозаписи! Это очень важно!

Леа украдкой взглянула на коллегу. Поведение подозреваемого ее озадачило. Жюльен положил снимки на стол, и Жубер сразу потянул первый из них к себе. Он очень внимательно рассмотрел его, поднеся прямо к глазам, так как качество было довольно низким, затем поднял голову. Его широко открытые глаза выдавали возбуждение и торжество. Постучав пальцем по изображению, он заявил:

— Это не моя машина! Вы слышите? Это не моя машина!

— Как это — не ваша? — ошеломленно спросила Леа.

— Мой регистрационный номер действительно QE 564 FD, это правда, — ответил Жубер, ерзая на стуле, — но… посмотрите сюда, — добавил он, указывая на фото, — эта табличка не моя! Меня подставили! Вы понимаете, меня подставили! — повторил он почти в истерике.

— Успокойтесь, господин Жубер! — сурово сказал Келлер.

Роман Жубер опустился на стул и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Его лицо выражало попеременно то облегчение, то возбуждение.

— Прошу меня извинить, — наконец сказал он, положив руки на стол. — Я думал… что схожу с ума, понимаете? Из-за этих фотографий, которыми вы мне все время тычете в нос. Я почти уже начал сомневаться в себе, и…

Он остановился, задыхаясь от волнения. Его глаза блестели от слез, губы дрожали, он судорожно вздохнул и продолжил свою речь — медленно, стараясь быть предельно ясным:

— Я все представлял себе эти фотографии, размышляя, что же тут не так, и вдруг меня озарило! Я родился в Пиренеях, вырос там и прожил всю свою жизнь. На моей табличке с номером есть наклейка, которая на это указывает: департамент — 65 и регион — Окситания. А здесь, — ткнул он пальцем в снимок — на этой табличке наклейки нет вообще! Теперь вы видите?

Луизе показалось, что она получила мощный апперкот прямо в живот.

— Кто-то использовал машину той же марки и навесил на нее мой номерной знак, вы понимаете это? Ведь такое не может быть случайным совпадением! Кто хочет мне зла? Кто хочет свалить вину на меня, а?

Баденко и Келлер открыли рты, но не нашли, что сказать. Волна паники накрыла следователей, смыв всю их уверенность. Такого оглушительного фиаско они еще не испытывали.

Не дожидаясь, пока они придут в себя, Жубер деловито спросил:

— Теперь я могу наконец вернуться домой?

Луиза уронила голову на грудь, с глухим звоном стукнувшись лбом о зеркальное стекло.

– 67 –

Этого не может быть… Этого не может быть…

Семь вечера. Темнота окутала казарму Марак своим угольно-черным покрывалом. Внутри воздух сгустился, и атмосфера была наэлектризована до предела. Келлер машинально жевал одну за другой конфеты, пока Леа растерянно смотрела на подборку фотографий, лежавших перед ней. Ее взгляд без конца метался между старыми снимками с видеорегистратора в Ибосе и новыми, сделанными в высоком разрешении. Через минуту она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и объявила коллегам:

— В игре «Найди отличия» объявляю Жубера победителем! Очевидно, кто-то решил свести нас с ума, и признаю, что это ему почти удалось…

— Что ж… Давайте подумаем, — предложил Келлер, нервно глотая конфету. — У Брока есть машина, идентичная машине Жубера, но он находился у нас, когда видеокамера в Ибосе зафиксировала «Клио». Вывод: гипотеза о наличии сообщника, возможно, верна, с тем лишь уточнением, что им был не Жубер!

— Ты