Колодец Смерти - Селин Данжан
Когда они подъехали ближе, она заметила в листве обгоревшие остатки деревянной рамы. На опушке леса Аместуа сбавил скорость и медленно поехал между деревьями. Вскоре растительный барьер стал гуще, и он выключил двигатель.
— Идите за мной, — сказал он.
Между деревьями виднелась заросшая травой узкая тропа, но тут и там торчали колючие кусты ежевики, вынуждавшие Аместуа обходить их.
— Давненько я сюда не наведывался. И вижу, что эти заросли надо как следует проредить.
От прежнего амбара остались только четыре почерневшие каменные стены с обугленными палками на месте деревянного каркаса. Луиза подошла к зияющей дыре, которая раньше, видимо, была главным входом. Пахло ржавчиной, копотью и мокрой землей. Пламя сожрало всю внутренность амбара, которая теперь представляла собой бесформенную кучу каких-то громоздких предметов, перепачканных сажей и местами покрытых ползучим плющом. Вскоре ее глаза привыкли к сумраку, и она различила среди обломков остов сгоревшего трактора.
— Я так и не понял, что он тогда задумал, — тихо сказал Биксент Аместуа. — Почему папа решил использовать старый «Фергюсон»? За два года до этого мы купили новую модель. С Ибаном, моим братом, мы нашли для «Фергюсона» покупателя, но старик решил его оставить. Он был тот еще фрукт! Упрямый как осел, с бешеным характером! Говорил, что, если новый сломается, мы не нарадуемся на старый… И вот к чему это привело.
Луиза колебалась. Ее вопросы могли поставить под сомнение официальные заключения и даже те, которые семья признала. Хотя она ни в чем не была уверена. Однако сын Аместуа ее опередил:
— Может, теперь скажете мне, что вас сюда привело?
— Ну… эта история с пожаром…
Фермер косо посмотрел на нее. Облизав губы, он, наконец, решился:
— Ибан никогда не верил, что папа был настолько глуп и наполнял бак с зажженной сигаретой во рту.
У Луизы екнуло сердце. Выходит, официальная версия убедила не всех.
— А вы?
— Скажем так: за неимением другого объяснения пришлось удовлетвориться этим, каким бы невероятным оно ни было. И следователи говорили с таким знанием дела, что уж теперь…
Жандарм отметила иронию в голосе Аместуа. Мужчина явно не из тех, кто легко открывает душу, его нужно разговорить. Она вздохнула и начала:
— Кто-нибудь из вашей семьи или из соседей никогда не видел здесь молодежных тусовок?
Мужчина напрягся, по его лицу пробежала тень. Он задумался, словно что-то вспоминая, а потом выпалил:
— Бабушка Наия. 19 декабря 2001 года. Она сказала, что из заброшенного амбара доносился какой-то гвалт. Пойдемте посмотрим.
Луиза прошла за ним метров десять до старого дуба. Фермер присел на корточки и очистил землю от травы. Через минуту в его руках оказался сгнивший деревянный крест с вырезанной на нем надписью: «Лубар, 27 июля 1985 г. — 19 декабря 1999 г.»
— Лубар был сторожевым псом моих бабушки и дедушки. Они его обожали. Это мы с Ибаном подарили его. Дедушка умер в 1990-м. А Лубар верно служил бабушке до 19 декабря 1999-го. Когда он умер, бабушка хотела похоронить его прямо здесь, потому что наш дедушка Леандро, который первым начал разводить скот, три четверти своей жизни провел на этом небольшом участке. Понадобилось три поколения, чтобы ферма стала такой, как сегодня… Короче говоря, бабушка приходила каждое 19 декабря убирать могилу Лубара. И она ушла от нас на следующий день после Рождества, 26 декабря 2001-го. Она умерла во сне, на девяносто первом году жизни.
Теперь Луиза поняла, почему Аместуа смог так точно датировать свидетельство своей бабушки. Она включила смартфон, воспользовалась интернет-поиском и через несколько секунд получила то, что ей было нужно: 19 декабря 2001 года была среда!
— Итак, что же произошло 19 декабря 2001 года? — спросила она.
— Бабушка вернулась на ферму около половины пятого. Ибан с отцом пошли в сарай. Я остался дома один. Она была расстроена, сказала, что, выходя из леса, слышала какой-то гвалт в старом амбаре. Такое уже бывало, что молодежь по соседству приходила сюда валять дурака. Поэтому я сел на квадроцикл и поехал проверить. Когда я добрался, там уже никого не было. Я осмотрел все вокруг — никого. И решил, что она могла услышать шум с дороги.
— С дороги?
— Она проходит как раз здесь, — объяснил он, махнув рукой в сторону леса.
— Можете мне ее показать?
Аместуа подобрал сухую ветку и направился к деревьям, Луиза — следом за ним. Веткой он расчищал им путь. Через десяток метров он обошел куст ежевики и остановился на просеке. Там стояло огромное каменное корыто, полное воды, в которой плавали сгнившие листья.
— В 1940 году, когда Леандро только начинал, овцы содержались на первом этаже старого амбара и приходили сюда на водопой, — объяснил фермер. — На верхнем этаже был сеновал.
Аместуа сделал еще несколько шагов к старому проломленному забору, местами лежавшему на земле с проросшим сквозь него бурьяном.
— Вот, смотрите, отсюда виден горный карниз.
Луиза прищурилась: между ветками деревьев проглядывал отрезок битумной дороги и кусочек океана.
— Мы находимся у начала мыса, который вдается в океан. Это значит, что наш участок граничит с горным карнизом вот таким образом, — объяснил он, рисуя в воздухе дугу. — А дальше начинается территория лицея Богоматери Всех Скорбящих.
— Значит, к вам можно попасть с этой стороны леса, — заключила Луиза, — и незаметно дойти до старого амбара.
Аместуа нервно кивнул.
— Вашей бабушке… наверное, понадобилось некоторое время, чтобы пересечь широкий луг между фермой и амбаром?
— Тем более в девяносто лет! — подхватил он.
— Если молодые люди действительно находились в амбаре в тот день в декабре 2001 года, у них было
