Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

Рассказы следователя

Лосьев Георгий Александрович

Западно-Сибирское книжное издательство

Новосибирск 1974

Художник А. ШУРИЦ

РАССКАЗЫ НАРОДНОГО СЛЕДОВАТЕЛЯ

Народный следователь

Тысяча девятьсот двадцать седьмой год...

Выписка

из приказа Уполнаркомюста по Западно-Сибирскому краю

По личному составу

«...назначается Народным следователем 7-го участка Зап. Сиб. края, с резиденцией в селе Святском энского округа, с последующим утверждением Районным Испол­нительным Комитетом ».

Подписи. Печать.

Предписание

«...с прибытием к месту назначения организовать меж­ районную Камеру Народного следователя в соответствии с Положением, утвержденным Наркомюстом РСФСР и ст... УПК РСФСР.

Утверждение Райисполкомом и вступление в долж­ность — донести».

Подписи. Печать.

Три глухих удара станционного колокола. Поезд, до­ставивший меня на небольшой полустанок, проскрежетал замерзшими тормозами, дернулся, громыхнул буферами, и вагоны поползли в ночную даль, к Омску. Мелькнул красный фонарик...

Зимняя темь, только из окна станционной конторки бросает на синий снег желтые пятна лампа-молния.

Где-то неподалеку — конское ржанье, но ничего не видно...

Холод. Морозит.

— Далеко следуете, гражданин?

Передо мной огромная фигура в волчьей дохе.

— В Святское. А что — не ямщик, случайно?

— Ямщик. Курков мое фамилие. Еслив пожелаете, свезу мигом! За два с половиной часа домчу. Кони — звери... Тулуп есть... И не заметите.

— Сколько возьмешь?

— Что там! Сойдемся. Айдате... Давайте чемодан­чик...

Кошева широкая, просторная — хоть свадьбу вози.

— Трогай, Курков!

Свист ямщичий, по-разбойному резкий, оглушитель­ но врывается в уши...

— Эй, вы, ласточки!..

Рывок, облако снежной пыли и бешеный перепляс старосибирской ямщичьей пары по набитой дороге-зим­нику. Только цокают копыта коренника в передок ко­шевки, режет лицо ледяной ветер да заливаются шар­кунцы...

— Добрые у тебя копи, Курков!.,

— Чо-о?

— Говорю: кони знатные!

— А-а-а!.. И прадед ямщиком ездил... Коней знаем...

Вокруг морозная пустыня да бескрайние камыши. Озера, озера...

Час скачки. Но вот пустил ямщик лошадей шагом.

— Закуривай, Курков! Угощайся городской папи­роской. Сам-то святский?

— Невдалеке оттель проживаем. В Сивушине. Ране-то здесь Московский тракт проходил. Почитай, полсела на ямщине жили... А вы — к нам на должность али так на побывку, к родне какой?

— Народный следователь.

— А-а-а! Вас в Святском давно ждут. И квартера, кажись, приготовлена. Вона, как сошлось! За вами вро­де два раза исполкомовских лошадей посылали, а дове­лось мне... случаем...

— Да задержался в городе... А что это там за огонь­ки? Вон справа. Деревня?

— Деревень тут на все полсотни верст не сыщешь, до самого райцентру... Волки.

— Смотри-ка? Много зверья? Нападают?

— В редкость. Нонешний год — было... Бабу одну заели... Хворая баба была, а одиношно поперлась со сво­ей деревни в село. К крайней обедне вишь понадобилось. То ли грехи замаливать, то ли от хвори Миколе Зимнему свечку поставить... А пуржило. Ну, через два дни нашли голову да ноги в пимах...

Долго молчим.

— А на проезжих нападают?

— Не-е-е. Зверь с понятием. Учителка ишо шла об­ ратно с сельпа в деревеньку... За карасином ходила на восемь верст. Ну, окружило волчье. И идут в пяту, напе­ред забегают, садятся: вроде, дескать, нет тебе ходу — смерть! Бабенка сперва в смятение вошла, а все ж до­гадалась: юбку порвала и — в жгут, а потом — караси­ном. И подожгла. Зверье — в стороны, а учителка так в невредимости и дошла до жительства. Боле не слыхать было. Волк — он над слабым да