Вик Разрушитель 11 - Валерий Михайлович Гуминский
— Каяться будешь перед Главой Рода, — брат кивнул одному из парней в камуфляжном костюме, словно давал ему какой-то знак. — Если бы не стрелял, я бы ещё простил твою выходку. Но ты палил в князей, болван.
Ещё не остывший от погони, он или случайно обмолвился, подняв наш родовой статус, или намеренно. Карп заморгал и перевёл взгляд на меня, прищурился, словно пытался понять, кто этот незнакомый парень. Я молчал, уставившись ему в переносицу. Не выдержав, мужик опустил голову. Но в его глазах всё же промелькнула усмешка.
— Гена, грузи их всех в коптер, — продолжал командовать Витька. — Доставишь в имение, посадишь под замок. Отец приедет, разберётся. Раненого покажи Целителю.
— Есть, княжич, — бодро откликнулся Гена, которому и кивал брат. Затем приказал своим бойцам, чтобы пленников, угрюмо и внимательно слушавших Витьку, грузили в вертолёт. — Эй, куда потопали, довольные? Берите-ка носилки со своим дружком!
Пленники послушно взялись за ручки носилок и перенесли поломанного товарища в коптер. Карп шёл последним, переваливаясь с ноги на ногу. Ему помогли забраться внутрь, после чего дверь захлопнули, лопасти стали медленно раскручиваться, постепенно набирая обороты. Застрекотав, красно-синяя птица поднялась в воздух, сделала разворот и понеслась в сторону имения.
— Ты знаешь, кто это? — поинтересовался я у Витьки.
— Федуловы, — нехотя откликнулся тот. — Охотничья семья. Папаша и трое сыновей. Остальные — их дружки, наверное. Федуловы живут на заимке почти круглый год, зверя добывают. А сами-то из Георгиевки. Это деревня такая, небольшая, в тридцати километрах от нашего имения.
— Казачья?
— Не, скорее, фермерская. Скот выращивают, зверовое хозяйство есть. Мех во Владивосток, Хабаровск идёт, маньчжуры тоже охотно покупают.
— Куан, а ты-то откуда взялся? — я взглянул на Хитрого Лиса, смотрящего в сторону леса, куда ушла росомаха.
— Я решил проверить подлесок, чтобы исключить неожиданности во время вашего путешествия, — ответил наставник. — И наткнулся на этих… у меня слов нет назвать их охотниками. Стервятники… Беременную самку решили загнать на снегоходах!
Куан выглядел расстроенным, нет — скорее разозлённым. Подозреваю, ему очень не понравилось произошедшее.
— Как ты узнал, что она с приплодом? — это уже Витька заинтересовался.
— Почувствовал запах беременной самки, — пожал плечами наставник.
В таких случаях он никогда не объяснял, что значит «почувствовал». Это мог быть какой-то родовой секрет или возможность, приобретённая с момента превращения его в кумихо. Становясь зверем, Куан действительно мог улавливать не только энергетику животных, но и их необычные запахи. Я ведь тоже не смогу объяснить непосвящённому человеку, как подчиняю себе элементалей Стихий, какую программу в них вкладываю. Всё на уровне интуиции.
Я покосился на шушукающихся девушек и подумал, что для своих будущих детей мне обязательно придётся написать методичку по антимагическим манипуляциям и подчинению элементалей. Это мне приходится брести вслепую, и также интуитивно, как и Хитрому Лису, понимать суть вещей. Знания, приобретённые мною, останутся в семье, а Брюсу я отдам крохи, потому что пока не уверен в его лояльности ко мне. А самое главное: кому нужны антимаги? Ведь не только Мстиславским, укрепляющим свой клан всевозможными методами, или же для безопасности государства. Есть Харальд, вцепившийся в моего отца с желанием получить его одобрение на брак младшего сына с Астрид. Есть англичане, уже давно ведущие за мной охоту. Все видят выгоду от меня, что серьёзно напрягает. Ведь если я без особых проблем «перепрограммировал» дар Арины, то и другим смогу. Монополия на антимагию? Почему бы и нет? Посмотрим, каков будет расклад, когда у меня появятся дети.
Не заметил даже, как губы растянулись в ухмылке. А ведь уже сейчас у меня накопился такой багаж секретов и открытий, что из-за Антимага легко может вспыхнуть война. Между кланами, а то и государствами.
— Андрей Георгиевич, пора домой! — это Баюн, закончив осмотр захваченных трофеев, подошёл к нашей компании. Интересно, что обратился он именно ко мне, а не к Лиде. Могло ли это означать признание меня в качестве будущего хозяина? Например, перейдёт ли он в мою родовую гвардию, или останется служить при императоре?
Я кивнул, но счёл нужным поинтересоваться:
— А как быть с лишними снегоходами? Они, кстати, в порядке?
— Один возьмём на буксир, — пояснил Баюн. — У него лыжа сломана. Ничего, как-нибудь дотащим до имения. Терентий и Клык перегонят оставшиеся. Ну а мы в прежнем порядке поедем.
— Отлично, — признал я план личника Великой княжны приемлемым.
Поломанный снегоход потащил Терентий, Клык ехал последним, контролируя движение. Наша колонна растянулась, но мы старались держаться на виду друг друга. К тому же вертолёт вернулся и кружил над нами, охраняя. Девчата махали ему руками, радуясь солнечному дню и невероятно интересной поездке. Хорошо, что всё закончилось благополучно, не считая перелома ноги у незадачливого браконьера.
В имении уже стоял переполох. Карпа с сыновьями и приятелям поместили в тёплый подвал под замок. Решили всё-таки дождаться князя Мамонова. Раненого унесли во флигель, где его лечением занялся Яким — не мой личник, а родовой Целитель. В Якутии подобное имя не редкость, тёзок хватает.
Девушек мы отправили домой греться, а сами немного задержались на улице, пока загоняли снегоходы в гараж и обсуждали произошедшее.
— Разве существует запрет на отстрел животных? — спросил я Витьку. — Какая разница, белая росомаха или своего естественного цвета?
— Понимаешь, Андрюха, — накинув капюшон на голову, брат неторопливым шагом направился к особняку, — как такового наказания не существует, если охотник добывает зверя в установленные сроки. Лесничие за этим смотрят, выдают лицензии. Они же все бате служат, поэтому самодеятельностью никто не рискует заниматься. Добудь Карп эту несчастную росомаху по-честному, с винтовкой или ножом, никто слова не сказал бы. А он зверю даже шанса не дал, вместе с сынками и дружками загнал мамашу с помощью снегоходов! Если по чести, братуха, Карп — неприятный человек. И сыновья его такие же. Отшельники хреновы.
— Сколько стоит шкура белой росомахи?
— Очень много. Очень. Но дело не в цене. Якуты поклоняются всякому зверью, которое чем-то отличается от обычных. Считают, что в них вселяются души умерших предков. Я уверен, что эта белая росомаха знакома местным оленеводам и охотникам, поэтому её никто не трогает. Иначе бы давно извели. Карп или идиот, или ему кто-то посулил огромные деньги за такую редкость.
— Скорее, я поверю во второй вариант, — хмыкнул я. —
