Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Ну, каюсь, приврал чутка. В какой-то степени неудачу соседа я предполагал. Просто не думал, что это случится настолько скоро. В моём имении Петровском у меня сейчас идёт комплектование и обмундирование уже почти шести десятков бойцов, собранных с миру по нитке, но по рекомендациям. Это уже вторая очередь. Первые сорок вояк влились пару недель назад, и если что, то Самойлов у меня уже давно не десятник, а почти что сотник! Правда, похоже, что такой карьерный рост его не особо радует, но он кряхтит и справляется. Я, кстати, тоже. А кому нынче легко?
Предполагаю, что моя маленькая армия в самое ближайшее время разрастётся за три с лишним сотни, если брать в расчёт не только бойцов, но сопутствующие службы и артиллерию.
Пока тяну, но если мой проект не получит государственной поддержки, то через пару месяцев мы Аномалии начнём проигрывать. Чисто из-за финансов. Даже моих удачных проектов с артефактами вскоре не хватит на финансирование полномасштабных боевых действий.
Война — это деньги, деньги и ещё раз деньги, господа! И нет — не я это придумал!
По самым скромным подсчётам мне нужно не меньше дюжины пушек Яблоновского, с их расчётами и тройным обеспечением снарядами, которых иначе, как из Петербурга, ниоткуда не дождаться.
А это, если прикинуть на счётах, во что мне такое встанет… Ой-ё-ё-ё…
Как теперь мне итог развидеть⁈ У меня таких денег на счету одновременно ни разу не было!
Ладно. Переживания оставлю на потом, а сейчас, пока Олейников готов, я начну нарезать им задачи на ближайшую пару часов.
Моя задача — доставить неприятности Аномалии, а у них — справиться с волной мутантов, если их вдруг выплеснет из-под Купола.
Самойлова оставлю с собой, а сборный десяток под командованием Гринёва пойдёт с уланами.
Если что, даже Самойлов сказал, что Гринёв до звания десятника уже дорос, а это, знаете ли, из его уст оценка, которой можно доверять!
Сорок минут на марш, час на подготовку позиций и минирование, и я жду от них сигнал готовности — зелёную ракету. Мы начнём лишь после него.
* * *
Капитан Олейников, выслушав меня, долго молчал, изучая моё лицо. Не знаю, что он там увидел — остатки усталости, тлеющую ярость на бестолкового соседа или холодную решимость, но в итоге он согласно кивнул.
— Ладно, барон. На два часа прикроем. Но только два. И никаких геройств — если хлынет по-настоящему, мы отойдём к нашим основным позициям. Ваши бойцы — под моим командованием на это время. Понятно?
— Абсолютно, — согласился я. Так даже лучше — ответственность разделена. — Гринёв! Всё слышал?
— Так точно, вашбродь! — отозвался коренастый, молодой боец с умными глазами. — Слушаюсь капитана. Всё сделаем, как вы учили!
Пока они распределяли людей, снаряжение и коротко совещались над картой, я отошел в сторону. Самойлов стоял рядом, молчаливый, как скала.
— Ты готов? — тихо спросил я.
— Я всегда готов, вашбродь, — ответил он так же тихо. — А вы?
Вопрос был не о физической готовности. Энергия из накопителей уже гудела в жилах, возвращая остроту восприятия и силу. Вопрос был о другом — о готовности к тому шагу, который я задумал. Не к разведке, не к обороне. К атаке. К попытке не просто «пощекотать усы», а нанести удар по самой сути Аномалии, по тем самым «корням» и «жилам», что увидел Самойлов.
— Нет, — честно признался я. — Никто не может быть готов к такому. Но кто — если не мы? И если не сейчас, пока они оглушены грозой и перестраиваются после прорыва у Громова — то когда?
Самойлов ничего не сказал, просто кивнул. Этого было достаточно.
Через сорок минут смешанный отряд — десяток моих бойцов в серых плащах и десяток драгун в синих мундирах — двинулся рысью по дороге к покинутому имению. Мы с Самойловым и ещё тремя проверенными людьми — двумя бывшими сапёрами с Булухты и молчаливым охотником-следопытом по кличке Тень — наблюдали за их уходом. У нас на подготовку было меньше времени, но и задача была иной. Не держать фронт, а ударить в самое сердце.
Я проверил снаряжение в последний раз. На мне — лёгкий, но прочный кожаный доспех с вплавленными в грудь и спину усиленными щитовыми пластинами. На поясе — два револьвера, кинжал с рукоятью из того же аномального кварца, гранаты-«оглушители». За спиной — штуцер, но сегодня он был запасным вариантом. Основное оружие было во мне. И в тяжёлом, туго набитом походном мешке, который нёс один из сапёров. Там лежало шесть плоских накопителей, два компактных резонатора для фокусировки и странный, похожий на арбалет без тетивы, прибор — разработка Гришки и Федотова. «Разрядник». Принцип — как у наших «Паутин», но концентрированный, одноразовый, способный выстрелить сгустком чистой, поглощающей энергии. Теоретически. Непроверенный.
— Пошли, — сказал я, когда вдалеке, над крышами усадьбы Громова, взвилась и ярко вспыхнула зелёная ракета. Сигнал. Временное окно для свершений открылось.
Мы двинулись не по дороге, а напрямик, через выжженную грозой полосу. Земля была чёрной, хрустящей под ногами, воздух пах гарью и озоном. Но главное — не было тумана. Только впереди, уже через пару вёрст, начиналась его кромка — неподвижная, плотная, словно замершая после вчерашнего разгрома стена.
Чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось давление. Не физическое, а то самое, полевое. Браслет на руке вибрировал непрерывно. Фильтры в наших амулетах жужжали, сбрасывая нагрузку.
— Здесь, — сказал я, когда до тумана оставалось не больше сотни саженей. Место было ничем не примечательное — ровная, выжженная площадка. Но я чувствовал — под ногами, глубоко, пульсирует что-то чужое, мощное. Та самая «жила».
Сапёры, не тратя слов, принялись быстро разворачивать снаряжение. Они вбили в землю два стальных штыря, соединённых толстым медным кабелем. К кабелю подключили «разрядник», похожий теперь на маленькую, зловещую пищаль на треноге. Я установил первый накопитель в гнездо прибора. Он зашипел, и на его концах заискрились крошечные, синие молнии.
— Тень, наверх, наблюдай, — приказал я следопыту. Тот молча взобрался на остатки полуразрушенной каменной ограды — всё, что осталось от какого-то брошенного строения.
Самойлов и второй сапёр встали по флангам, сняв штуцеры
