Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Через несколько минут Самойлов, не стуча, вошёл в избу. На его обычно невозмутимом лице читалось лёгкое возбуждение.
— Вашбродь, вернулись. Обошли полосу на две версты вглубь. До самого Купола, как вы и приказывали, не дошли — стало не по себе. Воздух тяжёлый, в ушах звенит, даже с фильтрами. Но главное — поставили два «маячка» на самой границе выжженной земли. И… кое-что увидели.
— Что именно? — спросил я, чувствуя, как в животе холодеет.
— Сам Купол… он не неподвижный. Внизу, у земли, где он стелется — там словно плёнка колышется. И в ней… просвечивает. Не сильно, но видно — там, внутри, движение. Не твари. Что-то другое. Словно… корни светятся. Или жилы. И они пульсируют.
Корни. Жилы. Пульсация. Картина, нарисованная Самойловым, идеально ложилась в теорию дяди об Аномалии как о живом, растущем организме, вгрызающемся в нашу реальность.
— Хорошая работа, — похвалил я. — Значит, наш удар дошёл до самых «корней». Они сейчас заняты зализыванием ран. Это подтверждает — окно у нас есть. И мы его используем.
Я взглянул на карту, где Карташёв уже наметил будущие линии «Паутин» и позиции для артиллерии. Теперь это был не просто план обороны. Это был план начала осады.
— Завтра, — сказал я твёрдо, — Начнём разметку под первую постоянную линию «Паутин». По новому чертежу. Используем и старые цепи, и те, что скоро придут. И подготовим площадки под орудийные гнёзда. Не три ствола, а шесть. С расчётом на те пушки, что везут к нам от Барановского.
Самойлов кивнул, в его глазах засветилось то самое, знакомое по Булухте, понимание — начинается долгая, методичная, тяжёлая работа. Но теперь у нас был не просто враг. У нас был план. И, что важнее — первая крупная победа, доказавшая, что этого врага можно бить.
Я отключил зарядное устройство. Энергия в жилах пела напряжённой, звонкой струной. Усталость никуда не делась, но её отодвинула в сторону холодная, ясная решимость.
Нейтралитет? Нет. Перемирие — да. Короткая передышка, которую умный полководец использует не для отдыха, а для подготовки нового, ещё более сокрушительного удара. И я твёрдо намерен стать этим полководцем.
— Готовь ещё одну пятёрку на выход. Чтобы все были со свежими фильтрами и заряженными артефактами. Через пятнадцать минут выходим, — скомандовал я Самойлову.
Выход задержался в связи с приходом первого обоза.
* * *
Рассказывать про то, с чем столкнулись два горе-учёных, которых я направил к своенравному соседу, не стану. Даже вовсе не смешно, что все они обмочились, когда удирали от выползков из Аномалии. Испугались настолько, что смогли пробежать пару вёрст, прежде чем упали без сил и поняли, что их никто не преследует. А сосед… Он попросту ускакал впереди собственного визга, бросив их ещё в ограде своего имения. Дальше учёные добирались на своих двоих, проявив при этом весьма бодрую прыть, практически невиданную для простых городских жителей.
Эту новость привезли к нам обозники, которые прибыли с грузом, но по пути заночевали в Каменке, что от нас верстах в тридцати пяти.
И всё бы было смешно, если бы не было так грустно. Аномалия нашла слабое звено и ударила по нему, тем самым отделяя одно из купленных мной имений от всех остальных.
Что могу сказать… Дураки и самодуры в России никогда не переводились. Пусть их и немного, но порой даже одного-двух на сотню нормальных, и то хватает.
Бесит одно — я опять на шаг позади! Я уже готовился закрепить итоги победы, а тут — на тебе! У меня фланг оголён! Да так неприятно, что мне впору эвакуацию отрезанного имения объявлять. И да, так я и сделаю. Подвёл меня соседушка. Позволил разорвать линию обороны. Надо армейцев предупредить, чтобы подстраховали и заткнули эту дыру кордонами. Не дай Бог мутанты в сторону Саратова прорвутся! Тогда и жертв не избежать и репутация моего отряда рухнет!
Не долго думая отправил гонца армейцам с письмом, где объяснил ситуацию и описал бегство соседа и возможные последствия его «подвига». А сам начал лихорадочно соображать.
Сосед оголил линию обороны на версту с гаком. Растянуть своих закрывая его усадьбу с деревней… Так себе затея. У меня хоть какие-то оборонительные сооружения выстроены, есть артиллерийские позиции и установлена «Паутина» с артефактами -ловушками перед ней. А там… если он хотя бы частокол построил, и то праздник, хотя частокол без земляного вала и линии заземления — деньги на ветер. Бесполезен.
Дилемма в том, что я уже почти был собран на выход к Куполу, когда обозники приехали с новостями. На выход мне потребуется примерно час, может, чуть поменьше, но если в это время Аномалия запустит в брешь стадо мутантов…
К счастью, принимать непростое решение не пришлось. Наблюдатели доложили, что на дороге к нам появился десяток всадников в военной форме.
— Капитан Олейников, — вскоре представился поджарый офицер в драгунской форме.
— Барон Энгельгардт. Штабс-капитан в отставке, — отрекомендовался я в свою очередь, специально упомянув звание.
— Наслышан, — кивнул он уважительно в ответ, — Нам встретился ваш вестовой и я позволил себе прочитать ваше письмо, впрочем, отправив его потом дальше, в штаб.
— Это хорошо. Значит мне не придётся тратить время на разъяснения. Могу я узнать, насколько хорошо вооружён прибывший с вами десяток?
— Кавалерийские карабины и пики, — нахмурился офицер, явно не понимая причину моего интереса.
— Если я вам добавлю десяток своих бойцов с защитными артефактами и некоторым снаряжением, вы сможете прикрыть хотя бы на пару часов имение Громова? Ничего сверхъестественного там не предвидится, но я опасаюсь прорыва мутантов. По сути, это будут почти обычные коровы или овцы, которые ещё не успели толком заматереть. Мои бойцы в два — три, много четыре выстрела их запросто кладут.
— Что вы задумали, барон? — сердито спросил капитан.
— У меня намечался выход к Куполу, где я серьёзно намеревался подёргать местного тигра за усы, но тут вдруг узнал, что сосед сбежал, а его имение, как нельзя более неудачно вклинилось меж моими тремя и четвёртым, что к северу. Если вы меня там подстрахуете на время выхода к Куполу, то буду крайне признателен. Заодно и диспозицию посмотрите. Я имение труса Громова защищать
