Колючее сердце - С. Дж. Сильвис

— Я не...

— Не обманывай себя, ладно?

Я откидываюсь на подушки и закрываю лицо руками.

Хуже всего то, что он прав. Я пытался держать дистанцию между мной и Брайар. Наше общение вне фальшивых отношений стало кратким и только по делу. Я не был у нее с того ужина, и кроме случайных прикосновений во время тренировок или демонстративных на людях...

Ничего.

Так лучше.

Риз прочищает горло, и я опускаю руки.

— Ладно, — огрызаюсь я. — Я беспокоился.

И это беспокойство влияет на все.

— А что, если поджигатель — это ее бывший? — неожиданно спрашивает Риз, наклоняясь вперед. — Подумай сам: прошлой весной он знал, что она будет рисовать мурал. Это могла быть настоящая попытка убийства. Когда Брайар выжила, он запаниковал и бросил ее. А потом, когда она начала копать под футбольную команду, он решил снова сблизиться с ней...

Меня тошнит от этой мысли.

— В этом есть логика, — признаю я. — Ты видел его сегодня?

— Не до хаоса. — Он хмурится. — А потом я был занят поисками Лидии и Марли, и изо всех сил старался, чтобы нас всех не затоптали.

Точно.

— Я видел только Аарона и его девушку, — вспоминаю я. — Он был рядом с нами, но схватил ее за руку и выбрался быстрее нас.

— И слава богу, — бормочет Риз. — Он же живет с нами.

Верно.

— Из нас дерьмовые детективы, — заключаю я.

Он смеется и наклоняется вперед, протягивая бутылку с водой, чтобы чокнуться с моей. Я качаю головой, но все же делаю это, тихо посмеиваясь.

Может, полиции повезет больше.

* * *

— Торн, проснись.

Я открываю глаза и стону. Яркий солнечный свет льется через окна гостиной, создавая эффект нимба вокруг головы Брайар. Проходит секунда, прежде чем я осознаю, что уснул, и резко сажусь.

— Эй, полегче. — Она хватает меня за плечи. — Ты в порядке?

— Я не планировал спать... — Меня отвлекает громкий храп.

На другом конце дивана с открытым ртом развалился Риз.

Она хихикает.

— Ну, ты уснул.

Её смех действует на меня странно.

Словно предупреждение.

Вчерашнее ощущение, эта тошнотворная паника, возвращается. Тогда вид напуганной Брайар разбил меня, и я сделал всё возможное, чтобы помочь ей. Так же, как она помогла мне с родителями.

Но сработало ли это?

Вряд ли.

Наши фальшивые отношения больше не выполняют свою цель. Мои родители по-прежнему хотят, чтобы я встречался с выбранными ими девушками — и даже когда я отказываюсь, как сделал на днях, они настаивают, чтобы я хотя бы поужинал с ними «как друзья». На всякий случай.

А Брайар...

Все, о чем я могу думать, — это она. Ее выражение лица. Ее глаза. То, как она прикусывает губу. Ее идеально рассчитанные хмурые взгляды и насмешки. Тихие вздохи, когда она на грани, и сдавленные стоны в момент оргазма. Ее тело, сжимающееся вокруг меня.

Ее запах.

Ее вкус.

Всё это ужасно противоречит тому, что я даже не подумал о предстоящей игре. Наши соперники сильны, но смотрел ли я хоть одну их запись с этого сезона? Сделал ли хоть что-то, черт возьми, в этом направлении?

Нет. Тренировки проходили по расписанию. Но в остальное время, когда я должен был подавать пример своей команде, я зарывал свой член в ее киску. Пытался вычислить возможного поджигателя.

Так что... хватит.

Я делаю вдох. Как на поле в последнюю минуту четвертой четверти, когда нужно принять единственно верное решение.

Я встаю, заставляя ее отступить.

— Я чертовски волновался за тебя прошлой ночью.

Она наклоняет голову.

— Я... я знаю. Прости, что запаниковала.

Я не могу так больше.

— Знаешь, чем я занимался на тренировках почти каждый гребаный день на этой неделе? — Я отхожу от нее, поскольку мне нужно расстояние. Когда она не отвечает, продолжаю: — Задавал наводящие вопросы парням из команды.

Проверял, у кого есть алиби на ночь пожара. Наблюдал, не ведет ли кто себя подозрительно.

— Торн…

— Моя единственная мечта — попасть в профессиональную лигу, Брайар. — Я скрещиваю руки. Живот неприятно сводит. — Футбол для меня — это всё. Я знаю, по мнению родителей мне не светит спортивная карьера, но от этого моя мечта не становится менее реальной.

Выражение ее лица меняется.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. — Паника сжимает грудь. — В последнее время я совершенно не собран.

— Из-за меня?

— Да, из-за тебя. — Я заставляю себя стоять на месте и смотреть ей в лицо, хотя больше всего хочу выйти за дверь и избежать этого разговора. — Это фальшивые отношения, но они кажутся…

— Настоящими, — шепчет она.

— Да. — Черт возьми, да, они кажутся настоящими. — И я не могу так.

Она поднимает брови.

— Прости?

— Я не могу позволить себе настоящие отношения, Брайар. — Блядь, почему это так больно? — Это мой последний сезон, а я даже не думаю об игре. Я думаю о тебе. И мне просто нужно, чтобы всё это прекратилось Я не могу так больше. Мне плевать, поверили ли в нашу показуху мои родители. Из-за тебя я забываю о том, что люблю больше всего в жизни.

Она смотрит на меня. И смотрит, и смотрит, и смотрит.

Внутри что-то трескается.

— Пожалуйста, уходи.

— Кассиус...

— Уходи, — приказываю я, резко указывая рукой на входную дверь.

Она резко разворачивается и выбегает.

Я перевожу взгляд на Риза, который мастерски изображает спящего. Дверь с грохотом захлопывается, и он приоткрывает один глаз.

Я вздыхаю, чувствуя себя в восемьсот раз хуже, чем две минуты назад. Если я думал, что это принесет облегчение... я чертовски ошибался.

33. БРАЙАР

— Разве ты не встречаешься с Торном? — бросает мне вслед какая-то девушка по пути на стадион.

Я замираю на тротуаре и хмуро смотрю на неё, уже раздраженная тем, что на ней красуется его игровой номер. Она оценивающе оглядывает меня с ног до головы, будто не понимает, что он во мне нашел.

Похоже, он и сам этого не понимает.

Я не знаю, как ответить на её вопрос. Встречаюсь ли я с ним? Не по-настоящему, я имею в виду? Я сверлю ее мрачным взглядом, и она, смутившись, поспешно уходит в сторону стадиона.

Должна ли я пойти на игру и изображать его девушку, как раньше? Он говорил, что родители не поверили нашей игре, но неясно, значит ли это, что он всё отменяет или просто хочет сохранить видимость отношений на публике. Разве это теперь важно? Его родители всё равно пытаются свести его с другими.