Сто рассказов мудрости - Идрис Шах

(Он думал, что не может им доверять, – и был прав. Они думали, что и так все знают, и не нужно их поучать, – и были неправы.)

Старуха и сокол

Один сокол, принадлежавший царю, улетел от него в дом какой-то старухи.

Никогда раньше она не видала соколов и решила, что его клюв – кривой и длинный – искалечен. Ей вздумалось, что и крылья его чересчур длинны. И тогда старая попыталась обиходить его, как умела, по своему опыту ухода за птицей.

В конце концов, царь нашел своего сокола и сказал ему, что его постигла такая участь, потому что он предпочел жилище невежественной старой перечницы, хоть и действующей из лучших побуждений, обществу того, кто знает, что такое сокол.

Мудрец и халва

Некий суфийский мудрец спускал деньги на добродеяния, как воду сквозь пальцы, не зная заботы, откуда они берутся, и потому всегда был в долгах.

В конце концов, когда он уже лежал на смертном одре, люди, которым он задолжал, сгрудились вокруг, требуя выплаты. Мудрец вдруг услышал на улице голос разносчика сладостей, громко предлагавшего свой товар, и послал взять у мальчика весь запас халвы.

Этой халвой обнесли всех кредиторов. Когда пришла пора за нее платить, суфий сказал, что денег у него нет и что в любом случае он, того гляди, умрет.

Мальчик был в полном отчаянии и клял всех суфиев с их повадками.

Это происшествие заставило кредиторов сострадать мальчику и увеличило злобность их горьких попреков суфию, кого они считали за негодяя.

Суфийский мудрец не обращал на это никакого внимания. Время шло.

Ближе к вечеру, от одного из поклонников шейха в дар пришла большая сумма денег, достаточная, чтобы уплатить все долги.

Шейх объяснил, когда раскаявшиеся кредиторы попросили растолковать им значение всего этого, что деньги никогда бы не появились в ответ на желания и потребы заимодавцев. Весь секрет был в том, чтобы дождаться истого крика отчаяния из уст мальчика – разносчика халвы.

Корова и лев

Как-то один человек поставил корову в сарай. Пришел лев, сожрал корову и занял ее место. Когда человек вернулся, в сарае было темно, так что двигался он на ощупь. Его руки перетрогали все части тела льва, и он мнил, что трогает свою собственную скотинку.

Лев думал:

– Не гладил бы он меня, если бы знал, кто я на самом деле. Он делает это лишь потому, что темно и потому что воображает, что я его смирная животина.

Суфий и слуга

Один суфий зашел в селение неких суфиев и поставил своего осла в их сарай.

Обитатели селения были бедны, и они взяли животное и тут же продали его.

На эти деньги они накупили разных лакомств и, радуясь своей удаче, стали петь и плясать.

Приезжий суфий, обрадованный их весельем и гостеприимством, присоединился к кутежу, снова и снова выкрикивая вслед за ними: «Осла свели!»

На следующее утро, когда суфий собрался пуститься в путь, то обнаружил, что вокруг никого не было, кроме его слуги. Он велел слуге привести осла.

Слуга отвечал, что осла свели суфии.

– Почему ты не сказал мне об этом, ведь осел оставался на твоем попечении? – стал с него спрашивать суфий.

– Я приходил несколько раз, чтобы сказать, но каждый раз, как я подходил, вы кричали: «Осла свели!», поэтому я думал, вы уже знаете, что с ним случилось, – объяснил слуга.

Тут суфий понял, что подражательное поведение стало причиной его потери.

Несостоятельный должник и верблюд

Один человек был безысходным должником.

Поскольку он промышлял, одалживая у людей, которые не догадывались, что в кредит ему верить нельзя, судья того города приказал, чтобы его водили по всем улицам и во всеуслышанье объявляли об этом его качестве и об опасности ему доверять.

У одного курда, торговавшего хворостом, отобрали верблюда, на которого на целый день посадили этого неплательщика, в то время как решение судьи оглашалось по всему городу. День-деньской курд ходил за этим шествием, пока делу на разных языках давалась огласка, чтобы всех вразумить.

Когда с этим было покончено и неплательщик, в конце концов, спешился, курд потребовал с него возмещение за пользование верблюдом.

– Чем это ты занимался весь день, – спросил его неплательщик, – если не слышал, как во всеуслышание объявляли, что я никогда не плачу за то, чем пользуюсь?

Жаждущий и вода

Один человек, томимый жаждой, подошел к краю арыка. Добраться же до воды он не мог, затем что стояла там стена, перебраться через которую он был не в силах. Он вытащил один кирпич из стены и бросил в воду, отчего раздался всплеск, приятный его ушам. Тогда он стал вытаскивать один кирпич за другим и бросать их в воду, пока люди не спросили его, зачем он это делает.

Он ответил:

– Есть две причины. Первая та, что я наслаждаюсь плеском воды, – это настоящая музыка для ушей человека, томимого жаждой. Вторая причина в том, что с каждым кирпичом, который я вытаскиваю, стена разрушается и я подбираюсь ближе к воде.

Чем сильнее мучит человека жажда, тем более он томится по самому плеску воды и тем быстрее вынимает он из стены все больше кирпичей.

Сумасшедшее поведение Дхун-Нуна

Дхун-Нун вел себя таким образом, какой обычные люди почитают явным признаком безумия, и его забрали в заведение для умолишенных.

Несколько друзей Дхун-Нуна пришли в сумасшедший дом, чтобы его проведать.

Они думали, что он вел себя так не без тайного умысла, а с такой задумкой, чтобы люди могли от него чему-то научиться.

Он же, когда увидел их, напустился на них с криками, кто они, дескать, такие, и стал угрожать им.

Пришедшие принялись изъясняться, что они-де его друзья и явились, чтобы справиться о его здравии и показать, что не верят, будто он по-настоящему сумасшедший.

Дхун-Нун стал бросаться в них палками и камнями, и они поспешили прочь от этого буйного безумца, потому что именно таким он теперь предстал им.

Тогда Дхун-Нун засмеялся и разъяснил:

– Эти люди возомнили, будто понимают, что я только играю в безумца, но стоило им увидеть воочию, как я это делаю, они тут же вообразили, что