История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

Вроде бы митрополит Сергий и иерархи нарушали букву канона, но нарушали из убеждения, что так будет лучше.

И в конечном итоге, что интересно, им удалось убедить в этом митрополита Агафангела, хотя их отношения дошли до того, что митрополит Сергий и митрополит Агафангел уже готовы были налагать друг на друга прещения. Вот чего хотели власти – чтобы внутри Православной иерархии возник конфликт, который бы привел к взаимным прещениям церковным, тогда бы, действительно, возник вопрос о том, что есть две православные иерархии, запретившие одна другую. И власти уже подвели к этому, но в самый последний момент, 27 мая 1926 года, митрополит Агафангел направил митрополиту Сергию телеграмму, в которой отказывался ради мира церковного от своих притязаний, несмотря на то, что потом еще, 9 июня, вновь появится письмо дезинформированного митрополита Петра митрополиту Агафангелу с подтверждением передачи ему полномочий. Однако, благодаря взаимному доверию иерархов, благодаря тому, что они не стояли на формальном принципе, а учитывали всю сложность реальной обстановки, к концу июня этот конфликт был ликвидирован, и митрополит Агафангел, оставаясь на свободе в Ярославской епархии, уже никогда не будет претендовать на то, чтобы взять на себя местоблюстительские полномочия, полностью в этом отношении доверяя митрополиту Сергию, впрочем, до определенного момента.

Хотя митрополит Петр и оставался дезинформированным, власти почувствовали, что им не удалось создать еще один раскол. Уже в конце июня 1926 года митрополита Петра перевели из Московской Лубянской тюрьмы в Суздальскую тюрьму с тем, чтобы в дальнейшем вынести ему приговор и отправить дальше в заключение.

Так был ликвидирован еще один раскол, который хотели создать власти внутри Православной Церкви между православными людьми.

Последние дни жизни митрополита Петра

Дальнейшая жизнь митрополита Петра станет настоящим мученическим житием, и по его пребыванию в тюрьме можно представить, что переживали многие из наших иерархов, причем именно тех иерархов, которые занимали высшие должности. Иерархи, которые оказывались в заключении и были одновременно волею Патриарха или того же митрополита Петра поставлены на высокие должности заместителя Местоблюстителя, были объектами особенно сильного давления властей. Причем, их не старались убить как можно быстрее, но всегда пытались сначала вырвать у них какие-то уступки.

Итак, митрополит Петр в июне 1926 года оказывается в Суздале. Никакого приговора нет. И только 5 ноября 1926 года он получает приговор особого совещания ГПУ, приговор вроде бы небольшой – 3 года ссылки. Тогда очень часто давались такие приговоры, которые потом быстро дополнялись даже без освобождения из лагеря или тюрьмы.

В декабре 1926 года митрополита Петра этапом отправляют через пересыльные тюрьмы в Тобольск.

Митрополиту Петру в это время уже 63 года. 21 января 1927 года, когда он в результате следования по этапу оказался в Екатеринбургской тюрьме, его вновь посетил архиепископ Григорий и обратился к нему с предложениями о поддержке его группы, но митрополит Петр подтвердил свои прещения григорианам.

В феврале 1927 года он оказывается, почти полгода пропутешествовав таким тяжелейшим, мучительным образом, в Абалаке. Знаменитого Абалакского монастыря уже не было; с помощью монахини Евгении митрополит Петр стал обустраиваться на месте своей ссылки. У него была комната в глухой сибирской деревне. Однако, прожить ему здесь долго не пришлось, в апреле 1927 года он был вновь арестован и доставлен в Тобольскую тюрьму.

9 июля 1927 года ВЦИК рассматривал его вопрос, и было решено направить его из Тобольской тюрьмы не в абалакскую ссылку, а в Заполярье, на берег Обской реки в поселок Хэ в двухстах верстах от Обдорска. Там, конечно, условия были очень тяжелые.

Так митрополит Петр, шестидесятичетырехлетний старик, уже тяжело больной, оказался в темнице под открытым небом. Трехлетний срок его ссылки должен был закончиться в конце 1928 года (срок считается с момента ареста, а он был арестован в конце 1925 года).

Он ожидал окончания срока ссылки, но 11 мая 1928 года, по постановлению особого совещания ОГПУ, срок его ссылки был продлен еще на 2 года. При этом – никакой мотивировки, никакого обоснования, просто взяли и продлили.

В ответ на это он в июле 1928 года обращается с письмом в ОГПУ и ВЦИК. Он пишет:

Оставление меня в селе Хэ Обдорского района, далеко за Полярным кругом, среди суровой обстановки, слишком пагубно отражается на моем здоровье, которое после моего годичного проживания здесь пришло в окончательный упадок. Дальнейшее оставление меня в настоящем трудно переносимом климате, при моих сильно развивающихся болезнях (эмфизема, миокардит, хронический ларингит и др.) и при отсутствии средств для ослабления их, равносильно обречению на смерть.

Никакого ответа нет, но наоборот, есть стремление ОГПУ изыскать какие-то дополнительные основания для ужесточения заключения митрополита Петра. За ним не просто следят, 29 марта 1929 года проводят обыск, хотя какой компромат можно было найти в этом заполярном поселке у умирающего старика?

Иногда тяжелое пребывание в ссылке в полном одиночестве скрашивалось тем, что появлялась возможность вступить в переписку, хотя бы со ссыльными, которые оказывались в тех местах. Примерно в это время ему удалось вступить в переписку с сосланным в Сургут профессором Иваном Васильевичем Поповым. Он был составителем знаменитого соловецкого послания и известным патрологом МДА, написавшим фундаментальное исследование о блаженном Августине. Но это были всего лишь эпизоды, а в основном – полная изоляция. 17 августа 1930 года, когда заканчивался срок уже продленной ссылки, ГПУ вновь арестовывает митрополита Петра, привозит его сначала в Тобольскую тюрьму, потом, через 3 месяца, переводит в Екатеринбургскую тюрьму, где им начинает активно заниматься уполномоченный ГПУ его однофамилец Полянский.

Он него требуют отказаться от местоблюстительства, обещая при этом пересмотреть его дальнейшую участь. В противном же случае обещают еще продлить срок его заключения либо в тюрьме, либо в ссылке до двух лет.

Митрополит Петр очень хорошо понимает, что его отказ приведет к тому, что и полномочия митрополита Сергия должны будут исчезнуть, а митрополиту Петру периодически удавалось получать информацию о деятельности митрополита Сергия, и его отзыв на «Декларацию» митрополита Сергия 1927 года, безусловно, будет свидетельствовать, что он одобрял действия владыки, не хотел никаких перемен и понимал, что в переменах заинтересованы, прежде всего, власти.

Отдавая себе отчет в том, что его отказ от местоблюстительства будет основанием для дальнейшего на него давления, он пишет после переговоров с уполномоченным ГПУ письмо главе ГПУ