История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

правым радикалам, различные организации которых («Русское собрание», «Совет объединенного дворянства», «Союз русских людей») начали создаваться еще в начале XX века. В 1905 году у нас создалась одна из самых крупных партий правых радикалов-монархистов: «Союз Русского народа». Эта партия исходила из позиций узкого консерватизма. Они считали, что все то, что есть в России, не нуждается в преобразовании, а, наоборот, это следует всячески сохранять и укреплять. Когда появился манифест 17 октября, в партии произошел раскол. Часть партии, во главе с Дубровиным (у которого был конфликт с митрополитом Антонием (Вадковским), вообще отказалась от участия в Думе, заявив, что Дума – это орган, существование которого противоречит идее самодержавной монархии, и участвовать в ней монархистам не подобает. Другая часть этой партии, во главе с Николаем Марковым, участвовала в работе Думы, но всячески подчеркивала, что создание Думы не меняет сути неограниченной самодержавной монархии. Безусловно, Дубровин был более последовательным; подобно Победоносцеву, он не закрывал глаза на реальность: действительно, манифест 17 октября положил начало превращения самодержавной монархии в монархию конституционную.

Потом из этой партии выделилась другая партия: «Союз Михаила Архангела», которую возглавил Пуришкевич. Эта партия была такая же, как и марковский «Союз русского народа». Для нее тоже было характерно убеждение, что все то, что есть в России, надо сохранять, с революцией нужно бороться самыми радикальными средствами, революция у нас – не результат того, что в стране что-то неблагополучно, а результат заговора западных стран и русских инородцев, результат жидо-масонского заговора, поэтому для этой партии характерна активная борьба с инородцами.

Что касается каких-то программ преобразований, то тут просто быть их не могло, потому что они считали, что в России, в общем, все нормально. Единственное, против кого они выступали, это против государственной бюрократии, которая, по их мнению, отрывала царя от народа. Что касается отношения к Церкви, они считали, что все разговоры о Поместном Соборе – это плод либеральных умов в Церкви, а синодальная система – идеальная, совершенная и не должна меняться ни в коей мере. Точка зрения Победоносцева в этом вопросе была у них очень распространена.

Эти партии, подобно левым радикалам, прибегали к методам террора и были достаточно массовыми; если сравнить их с социал-демократами и эсерами, то они, пожалуй, были более многочисленны, чем социал-демократы. В классовом отношении руководителями этих партий были, как правило, представители мелкого и среднего помещичьего дворянства, которое в тот период времени, действительно, подвергалось очень тяжелым испытаниям: оно беднело и разорялось, поэтому они были против виттовских преобразований, которые вели к активизации богатого крестьянства в деревне. Там были довольно архаичные купцы, которые неуютно себя чувствовали в современном обществе (образованное русское купечество тяготело всегда к «октябристам»). Там были и чиновники и люмпены всякого рода.

Хотя в руководстве партии доминировали помещики, представители бюрократии, интеллигенты праворадикальные, однако, в низовых организациях были люди из разных слоев общества. Эта партия постоянно подчеркивала свой надклассовый характер.

В этих партиях духовенства было больше всего и вот почему. С самого начала, используя свои связи при Дворе, а у этих партий было немало сторонников среди высшей бюрократии (ведь у нас в высшей государственной бюрократии было два направления: консервативно-реакционное и консервативно-либеральное, с одной стороны – Горемыкин, председатель Совета министров, правый; и более либеральные – Витте, Столыпин), эти партии всячески стремились представить себя как единственные подлинно монархические партии, как подлинно православные партии.

Государство всячески стремилось к тому, чтобы духовенство, если уж оно вступало в партии, то вступало именно в эти партии. Что касается думского периода, то именно в этих фракциях духовенства было больше всего. Духовенство в Думе было разделено на две фракции: на консервативно-реакционную и на консервативно-либеральную, но об этом мы будем говорить применительно уже к дальнейшим событиям.

Деятельность духовенства в политических партиях и Думе

Первая и вторая Государственные Думы просуществовали недолго (1906–1907 гг.), и были, в общем, неработоспособны из-за обилия там радикалов. В первой Думе доминировали левые, во второй Думе были очень весомые крайние фланги: крайние левые и правые. И совершенно естественно, что в июне 1907 года вторая Дума была распущена.

Тогда во главе Российского правительства уже стоял Столыпин, государственный деятель, который готов был сотрудничать с Думами (пытался он и со второй Думой наладить контакт, но ничего не получилось). Был принят новый избирательный закон, и третья и четвертая Думы, которые избраны по новому избирательному закону, просуществовали долго, то есть третья Дума весь срок свой отработала, с 1907 по 1912 год. Четвертая Дума с 1912 года начала свою работу и работала до февральской революции. Третья Дума в нашей истории оказалась самой продуктивной в своем законотворчестве.

И действительно, Столыпину многие свои мероприятия удалось осуществить благодаря поддержке третьей Думы, ее большинства, поэтому, если мы возьмем перечень духовных лиц, участвовавших в третьей и четвертой Думе, то мы увидим очень выразительную деталь. Если не считать четырех священников, которые были в небольшой левоцентристской фракции прогрессистов, то мы обнаружим следующее: девять священников входило во фракцию октябристов, пятнадцать священников – во фракцию умеренных правых (сюда же входил епископ Евлогий (Георгиевский). Это были правоцентристские фракции, которые поддерживали политику Столыпина. То есть получалось так, что двадцать четыре священника и один епископ входили в одну крупную группировку, которая ратовала за поддержку столыпинского курса. В то же время пятнадцать священников и епископ Митрофан (Краснопольский) входили во фракцию крайних правых и занимали позицию, которая предполагала критику справа столыпинского курса. Таким образом, произошло разделение духовенства на две почти равные группы.

Вообще, Евлогий (Георгиевский) оказался одним из самых опытных в политическом плане церковных иерархов. Его весьма критические суждения о целесообразности для священнослужителя участвовать в политической деятельности, высказанные в воспоминаниях, актуальны и сейчас. К этому времени епископ Евлогий был Холмским епископом и был избран в Государственную Думу от Холмщины. Это было очень серьезное для него испытание, потому что он в Государственную Думу был избран от православного русского населения одной из частей царства Польского. Надо сказать, что в Холмщине было много проблем социальных, экономических, общественных, национальных, религиозных. Хотя царство Польское входило в состав Российской Империи, на практике это была в чем-то замкнутая часть. И, конечно же, Холмщина не была исключением; хотя большинство населения было православно-русское, оно подвергалось усиленной эксплуатации и дискриминации, прежде всего, со стороны польских помещиков-католиков, которые были в очень хороших отношениях с русской администрацией, и, увы, русская администрация защищала их интересы более, нежели интересы русского православного населения.

В то же время