Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова
У девочки были плохо развиты коленные суставы, со временем она научилась передвигаться на согнутых ножках — «вприсядку». Когда ей исполнилось девять лет, родители определили ее в богадельню при церкви Успения Пресвятой Богородицы в деревне Илейкино.
Когда отроковице исполнилось двенадцать лет приходской священник благословил ее ездить с паломниками в Троице-Сергиеву лавру. В одну из таких поездок Евфросинья попросила благословения у старца Варнавы, который стал ее духовным наставником, на поступление в женский монастырь. Старец ответил: «Езжай домой. Будет тебе монастырь по дороге».
Когда Евфросинья возвращалась на поезде обратно, ей пришлось сделать пересадку в Александрове, где она провела несколько часов на вокзале в ожидании своего поезда. По промыслу Божиему здесь она встретилась с игуменьей женского монастыря, расположенного в Переславле-Залесском, которая и пригласила ее в свой монастырь. В святой обители юная послушница трудилась наравне со всеми, несла послушание на пасеке, в огороде, саду. Старица вспоминала: «Бывало, работаешь и плачешь: не осилить мне, убогой. Однако осиливала. Зато как хорошо потом было! Покойно. Самые счастливые годы!»
Во время русско-японской войны она вместе с другими насельницами монастыря несла послушание в военном госпитале на дальнем Востоке, а в 1911 году была переведена в женский монастырь в честь иконы Божией Матери «Отрада и Утешение», расположенный в живописном месте под Калугой.
После революции, когда повсеместно закрывались храмы и монастыри, матушке Евфросинье пришлось вернуться в родную деревню. К тому времени родители ее уже умерли, в доме жили чужие люди. Первое время матушка жила у родственников, вскоре по милости Божией, по ходатайству родных, ей вернули отчий дом. Рядом с ее домом был колодец, когда кто-то приходил за водой, матушка протягивала свой чайник, ей всегда с радостью наливали колодезной водички, а вот нести полный чайник приходилось самой. Самой колоть и пилить дрова… Нашлись тайные благодетели — помогали матушке кто дровами, кто мукой. Господь посылал помощников, когда приходило время сажать огород…
Трудно было немощной монахине жить одной, чтобы выжить, нужно было не только смиренно нести ежедневные тяготы деревенской жизни, но и искать дополнительную работу: стегать одеяла, нянчить детей. Она вспоминала: «Здесь я хватила столько горя! Слезы лились ручьями».
Не раз вспомнила подвижница слова духовного отца, что придется ей в жизни много пострадать. С годами руки и ноги становились все слабее, каждый шажок «вприсядку» давался с трудом. В самые трудные дни ее спасала вера в Промысл Божий, твердая уверенность в то, что Господь не оставит ее. За великое смирение и терпение матушка Евфросинья удостоилась даров Святого Духа: прозорливости и благодати исцеления.
Односельчане стали обращаться к ней за духовными советами, приходили больные люди, страждущие, со своими житейскими бедами. Преданные духовные чада стали опекать подвижницу, встречали страждущих, помогали по хозяйству.
Матушка принимала всех с участием и любовью, терпеливо врачевала души людей. По свидетельству духовных чад, старицы ее духовное окормление было ненавязчивым. Она терпеливо объясняла всем обращавшимся к ней за помощью, что, несмотря на гонения на веру, в каждом доме должны быть иконы, крещенская вода, что необходимо носить крест, молиться, соблюдать посты, тогда и болезней будет меньше и вернется мир в семью.
Из воспоминаний Таисии Ф. Я.: «В 1965 году заболела у меня дочка Юлия. Было ей пять лет. Тает и тает на глазах. Возраст самый резвый, самый радостный, а она: «Мама, я полежу. Мама, я лягу». Ходила я с ней в больницу. Всю ее обследовали, все анализы провели. Не поймут, что с ней. Ни здоровая, ни больная. Посоветовали мне съездить к матушке Евфросинье. Поехала я с дочкой в Песьяне. Зашли мы к матушке в дом, а она глянула на меня, на дочку и говорит, резко так говорит: «Сняли кресты-то!» Мы ведь тогда опасались с крестами ходить. А девочка у меня к тому же в садик ходила. И я боялась, что крест на ней кто-нибудь увидит. Матушка нам и говорит: «Наденьте кресты. Закажи в церкви молебен. Никакая она у тебя не больная. Поправится».
Я крест на себя и на дочку надела. Молебен в церкви отслужили, и пошла моя девочка на поправку».
Слухи о чудесных исцелениях быстро облетели всю округу. Верующие люди стали приходить за крещенской водичкой, маслицем от лампадки, многие просили молитв подвижницы, однако были и такие, кто по неведенью просил исцеления. По рассказам духовных чад старицы, ее помощницы приносили заранее воду из колодца, матушка с молитвой вливала немного святой воды, которую ей привозили из храма или монастырей, потом эту воду наливали страждущим, которые, как правило, приезжали с бидончиками, банками или бутылками. Старица объясняла, как следует пить святую воду или смачивать больные места. Иногда советовала покропить больное животное или умыть его. Но при этом предупреждала: «Воду в ноги не лейте». Благословляла старица и сливочное масло: помолится, крестик начертит на нем и подаст больному со словами: «Мажь на хлебушек и кушай во славу Божию!»
Очевидцы рассказывали, что после посещения старицы исцелялись безнадежные больные.
Когда люди, обращаясь к подвижнице, просили исцеления, матушка Евфросиния, указывая на икону Спасителя, говорила: «Я никого не лечу, у нас один Врач есть у всех. Он лечит всех». Вместе со святой водой старица дарила людям уверенность в завтрашнем день, вселяла надежду, приговаривая: «Пей, Господь поможет!» Часто говорила отчаявшимся людям: «Господь поможет! Молись. Все будет у тебя хорошо. Господь милостив». По молитвам подвижницы люди получали духовное и физическое исцеление.
Из воспоминаний духовной дочери старицы Евфросиньи, Валентины Ф. Шпагиной: «В двадцать один год я заболела. Врачи после всяких обследований и лечения сказали, что остается только меня отпеть и в гроб положить. То есть, нет никакой надежды.
Услышала как-то разговор наших работниц о матушке Евфросинье… В ближайший выходной поехали. Они знали, что народу у матушки много, всех не успеет принять, надо до шести часов утра успеть. Приехали… Дождались своей очереди и вошли.
Матушка спрашивала, кто, откуда, за каким делом. Я тоже рассказала свое. Стала матушка молиться и нам велела. Потом дала водички и масло. Некоторым она велела еще приезжать, а мне ничего не сказала.
Дома я эту воду стала пить. Маслице тоже на хлеб намазывала, ела. Чувствую — мне легче, очищаться стала. И потянуло меня опять к матушке. Собралась я и поехала. Раз поехала, потом опять. Стала она меня уже как родную принимать… Вот неделю работаю, в конце недели к матушке, а воскресенье — в церковь. Так и жила. Ничего мне больше не надо
