Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова
После этого кое-как залезла я на печку и пролежала до утра. Утром зовут меня есть блины, а я встать не могу, ноги не ходят, руки как изломанные, все тело болит. И вот с тех пор я не могла ни ходить, ни сидеть, а только лежала…
Мученица в родительском доме прожила до 17 лет, все это время терпеливо перенося скорби и обиды, находя в молитве утешение и отраду. Жители деревни Анемнясево относились к ней с большим уважением.
Однажды к Матроне обратился за помощью один крестьянин:
— Матреша, вот уж как ты лежишь несколько лет, ты, небось, Богу-то угодна. У меня спина болит, и я пилить не могу. Потрогай-ка спину, может быть, и пройдет от тебя. Чего мне делать, лечился — доктора не помогают.
Матрона исполнила его просьбу — боли в спине действительно прекратились.
После этого чудесного исцеления, когда весть об избраннице Божией облетела всю округу, к блаженной Матроне стали приходить за молитвенной помощью не только односельчане, но и жители других деревень.
После смерти родителей много скорбей пришлось претерпеть Матроне от брата и сестры. Когда племянник блаженной Матроны, Матвей, предложил ей жить в его доме, блаженная с радостью согласилась. В доме племянника блаженная Матрона лежала в небольшой отдельной комнатке, в маленькой детской кроватке, а летом, когда в избе становилось душно, ее обычно выносили в сени, и там лежала она до зимы.
Блаженная Матрона вспоминала:
— Однажды в октябре-месяце я лежала в сенях, ночью был сильный дождик. Вода через крышу полилась на меня, и я промокла до нитки. К утру случился мороз, я страшно озябла, и одежда вся на мне оледенела.
По внешнему своему виду Матреша была настолько мала, что казалась десятилетним ребенком.
Очевидцы рассказывали, что блаженная старица знала наизусть много молитв, акафистов, церковные песнопения. Голос у старицы был удивительно чистым и звонким.
На вопрос одного из удивленных посетителей, спросившего, как это она, будучи слепой, знает наизусть даже целые акафисты, Матрона ответила, что «придет добрый человек и прочитает что-нибудь, а я и запомню с Божией помощью».
Матреша говорила о том, что «молиться нужно беспрестанно», что «беспрестанная молитва все сделать может». При этом она сказала о себе, что и она сама старается молиться беспрестанно, и что молится она по четкам, которые всегда находятся у нее в руке; что молится она и в то время, когда говорит со своими посетителями; что во время этих бесед она перебирает четки, но молится тайно, про себя, незаметно для посетителей. Не видят посетители и четок ее, которые всегда скрыты от их взоров.
Каждый месяц блаженная Матрона приглашала к себе приходского священника, день принятия Святых Христовых Таин бывал для нее самым радостным днем.
Известно, что с семнадцати лет блаженная Матрона не ела мяса, по понедельникам, средам и пятницам всегда соблюдала строгий пост, а в церковные посты ела очень мало.
Блаженная Матрона с благоговением относилась к Иерусалиму, к монастырям Дивеевскому и Саровскому, считая их местами особенного присутствия благодати Божией.
Для старицы были открыты все духовные немощи приходящих к ней людей, она наставляла, обличала, раскрывая грехи и пороки, но вместе с тем и утешала в тяжелых обстоятельствах жизни. По молитвам блаженной Матроны страждущие получали исцеления от тяжелых недугов.
У девятнадцатилетней Анны, вступившей в партию против воли родителей, внезапно отнялись рука и нога. Шесть недель пролежала девушка дома неподвижно, врачи не могли ей помочь. Мать отвезла Анну к старице. После того как блаженная Матрона помазала девушку маслицем из своей лампадки, Анна стала постепенно поправляться и начала ходить, но полное выздоровление последовало лишь после посещения Дивеевского монастыря, куда по благословению старицы отправилась мать с дочерью (Матрона часто направляла людей к блаженной Марии Ивановне Дивеевской, с которой у нее была глубокая духовная связь. Так было и на этот раз). После этого случая Анна стала глубоко верующим человеком.
Из воспоминаний епископа Калужского и Боровского Стефана:
«В тридцатых годах меня заключили в концлагерь. Я тогда был врачом, и мне поручили в лагере заведование медпунктом. Большинство заключенных находилось в таком тяжелом состоянии, что мое сердце не выдерживало, и я многих освобождал от работы, чтобы хоть как-нибудь помочь им, а наиболее слабых отправлял в больницу.
И вот как-то во время приема работавшая со мною медсестра (тоже лагерница) сказала мне:
— Доктор, я слышала, что на вас сделан донос, обвиняют вас в излишней мягкости по отношению к лагерникам, и вам грозит продление вашего срока в лагере до пятнадцати лет.
Медсестра была человек серьезный, в лагерных делах осведомленный, и поэтому я пришел в ужас от ее слов. Осужден я был на три года, которые уже подходили к концу, и отсчитывал месяцы и недели, отделявшие меня от долгожданной свободы, и вдруг — пятнадцать лет! Я не спал всю ночь, и когда вышел утром на работу, медсестра сокрушенно покачала головой, увидев мое осунувшееся лицо.
После приема больных она мне нерешительно сказала:
— Хочу вам, доктор, один совет дать, но боюсь, что вы меня на смех поднимете.
— Говорите, — попросил я.
— В том городе, откуда я родом, живет одна женщина, зовут ее Матронушка. Господь дал ей особую силу молитвы, и если она за кого начнет молиться, то обязательно вымолит. К ней много людей обращается, и она никому не отказывает, вот и вы ее попросите.
Я грустно усмехнулся:
— Пока мое письмо будет идти к ней, меня успеют осудить к пятнадцати годам.
— Да ей писать и не надо, вы покличьте… — смущаясь, сказала сестра.
— Покликать?! Отсюда? Она живет за сотни километров от нас!
— Я так и знала, что вы меня на смех поднимете, но только она отовсюду слышит и вас услышит. Вы так сделайте: когда пойдете вечером на прогулку, отстаньте немного от всех и три раза громко крикните: «Матронушка, помоги мне, я в беде!» Она услышит и вас вызволит.
Мне все это казалось очень странным, но все-таки, выйдя на вечернюю прогулку, я сделал так, как меня научила моя помощница.
Прошел день, неделя, месяц. Меня никто не вызывал. Между тем среди администрации
