Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова

В 1912 году Лидия потеряла способность двигаться, ей было тяжело говорить — «говорила она с полузакрытым ртом, медленно и монотонно скандируя». В 1921 году вокруг подвижницы возник молитвенный кружок. Он назывался Иоанновским по имени святого праведного Иоанна Кронштадтского. Постоянная совместная молитва братьев и сестер объединила их в духовную семью, готовую послужить ближнему делами милосердия. По свидетельству духовной дочери матушки Марии О. Э. Вейерт, целью кружка было поддержание духовно-нравственного общения с больной, а также проведение в квартире болящей панихид, молебнов, молитвенных собраний. В него входили женщины разного возраста и сословий, чуткие сердцем, сострадательные и воспитанные родителями в православной вере. Некоторые позднее и пострадали за свою веру.

В 1922 году в подворье пятигорского Богородицкого монастыря (в Гатчине) Лидию постригли в монашество с именем Мария, постриг совершил архимандрит лаврский Макарий (Воскресенский) по благословению митрополита Петроградского Вениамина12.

Иоанновская община сначала духовно окормлялась у протоиерея Иоанна Смолина, а после его кончины в 1927 году — у отца Петра Белавского. Вскоре отца Петра арестовали и сослали в Соловецкий лагерь. Страдалица Мария в письмах утешала отца Петра: «… Посмотри на прекрасное небо: сейчас оно чистое и голубое, но вот появляются огромные белые облака, точно белоснежные глыбы льда прикрепились к небесному своду. Вот и это меняется белыми барашками. И вдруг появляются черные тучи с медным отливом, довольно скоро они сгущаются. В природе темно, у всего живого мира делается тревожное состояние — туча давит на мозг и сжимает сердце. Но вот поднялся ветер, грянул гром, и полил обильный дождь; небо прояснилось, выглянуло солнышко, воздух очистился, повеяло приятной свежестью, все оживилось, и человек воспрянул духом… Не то ли самое испытываешь ты, родной, и все, и я не исключение.

Когда после пролитых горячих слез очистится наше сердце и становится легко, легко? О, как много милости у Всемогущего. Счастье и вас не оставило и на севере. Счастье в том, что вы живете среди природы. Природа — это родная мать, которая воспитывает нас, утешает и радует. Дух дышит везде, и не было ни одного дня, чтобы не вспомнили тебя…»

Матушка Мария была знакома со многими священнослужителями. В 1928–1929 гг. матушку Марию посещал архиепископ Димитрий (Любимов). Митрополиты Вениамин (Казанский) и Иосиф (Петровых) подарили ей свои фотографии с надписями. Священномученик митрополит Вениамин Петроградский написал на подаренной матушке фотографии: «Глубокочтимой страдалице матушке Марии, утешившей, среди многих скорбящих, и меня грешного».

К монахине в миру приходили многие верующие, к ее советам прислушивались, многие просили молитвенной помощи.

Из воспоминаний профессора М. И. Андреевского, посетившего монахиню Марию в 1927 году: «В ответ на жалобу о мучительной и безысходной тоске старица мудро ответила: «Тоска есть крест душевный, посылается она в помощь кающимся, которые не умеют раскаяться, т. е. после покаяния снова впадают в прежние грехи… А потому только два лекарства лечат это порой крайне тяжкое духовное страдание. Надо или научиться раскаиваться и приносить плоды покаяния, или со смирением, кротостью, терпением и великой благодарностью Господу нести этот крест духовный — тоску свою, памятуя, что несение этого креста вменяется Господом за плод покаяния… А ведь какое это великое утешение сознавать, что тоска твоя есть неосознанный плод покаяния, подсознательное самонаказание за отсутствие требуемых плодов… От мысли этой в умиление прийти надо, и тогда тоска постепенно растает, и истинные плоды покаяния зачнутся…»

Профессору довелось стать свидетелем чудесной помощи подвижницы и другим людям: «Юноша, унывающий после ареста и ссылки отца-священника, вышел от матушки с радостной улыбкой, сам решившись принять сан диакона. Молодая женщина от грусти пришла к светлой радости, также решившись на монашество. Пожилой мужчина, глубоко страдавший от смерти сына, вышел от матушки выпрямленный и ободренный. Пожилая женщина, вошедшая с плачем, вышла спокойная и твердая».

В феврале 1932 года схимонахиню вместе с братом арестовали. Причиной ареста было огромное духовное влияние старицы Марии. Чекисты волокли беспомощную подвижницу по полу, по земле за вывернутые руки, затем бесцеремонно закинули в кузов грузовика и отвезли в дом предварительного заключения.

По приговору тройки НКВД схимонахиня Мария должна была быть выслана на 3 года из Ленинградской области, однако из тюрьмы страдалицу перевели в тюремное отделение бывшей Александровской больницы на Фонтанке. Брат схимонахини Марии Владимир через 9 месяцев следствия получил 5 лет заключения в концентрационном лагере Сибири, сестра Иулия также проходила по «делу Иоанновской общины, Санкт-Петербург, 1932 г.», ее приговорили к трем годам заключения в концлагере, различные сроки ссылки и лагеря получили также монахини из Покровского подворья, почитавшие матушку.

5 апреля 1932 года схимонахиня Мария скончалась в тюремной больнице. (Ее подвергли мучительным операциям: подрезали сухожилия…). Тело выдали двоюродной сестре страдалицы для погребения на Смоленском кладбище. Могила, находящаяся недалеко от часовни блаженной Ксении Петербургской, стала местом паломничества православных людей.

В 1981 году схимонахиня Мария была причислена Русской Православной Церковью за рубежом к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских.

Схимонахиня Мария (Маковкина)

(1884–1971)

Схимонахиня Мария (Мария Павловна Маковкина) с начала шестидесятых годов последние годы своей жизни жила при Никольском соборе в Санкт-Петербурге.

К прозорливой старице за духовным советом обращались монашествующие, священники и миряне.

В юности будущая подвижница жила в Москве. Известно, что после окончания фельдшерских курсов она побывала в Гефсиманском скиту у старца Варнавы13. Эта поездка предопределила всю ее жизнь. Келейник старца специально вышел из домика для того, чтобы из многочисленного люда пригласить именно ее, стоящую в очереди последней.

Матушка Мария позже вспоминала, что беседа с прозорливым старцем продолжалась два часа, старец предсказал всю ее дальнейшую жизнь (предсказания сбылись).

По благословению старца Варнавы во время войны она начала работу в Санкт-Петербурге в Императорском госпитале, где в это время оказывали помощь раненым воинам великие княжны и государыня императрица Александра Федоровна. Любовь и почтение к Царственным мученикам матушка Мария сохраняла до конца своих дней.

Во время блокады ей довелось ночами молиться в Никольском соборе о спасении России вместе с митрополитом Ленинградским Алексием (Симанским)14. Став патриархом, он не раз посылал к матушке Марии «связных» — советовался с ней по важным вопросам церковной политики.

Клавдия Петровна Петруненкова рассказывала, что в Печерах она однажды услышала от одного из вернувшихся в Россию валаамских старцев: «Мать Мария — это столп, на котором держится весь город и все вокруг».

По молитвам прозорливой старицы Марии люди спасались