Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова
Весной 1993 года матушка Сепфора посетила с монахиней Пантелеимоной Оптину пустынь. Здесь произошло ее знакомство с будущим восстановителем клыковского храма иеромонахом Михаилом, тогда послушником Сергием.
Вот как вспоминает об этом он сам: «Я выходил из Введенского храма, когда кто-то сказал: «Старица идет, старица идет! Пойдем, возьмем благословение!» Хотя я тогда еще мало в чем разбирался и не понимал, как можно брать у нее благословение, но пошел за другими и увидел, что она благословляет всех троеперстием, как делала в свое время моя мама. Я подошел к ней. Она, четко прикладывая свои пальцы к моим лбу, животу и плечам, произнесла: «Вложи, Господи, корень благих, страх Твой в сердца наша». И, держа меня за плечо, начала спрашивать, как меня зовут. Я сказал: «Сергий». Потом она спросила, что я здесь делаю, и я начал объяснять свои послушания. Выслушав все, она сказала: «А нам с тобой вместе жить». Немного помолчав, хлопнув меня по плечу, прибавила: «А пока бегай, бегай!…» Я посмотрел на ее келейницу, и та сказала: «Слушай, что тебе говорит матушка! Она старица».
Клыково расположено неподалеку от Козельска, на возвышенном берегу речки Серены, в пяти километрах, за холмом — Шамордино. Храм в Клыково был возвращен Церкви в 1992 году. Архиепископ Климент Калужский и Боровский благословил устроить Архиерейское подворье силами братии Оптиной пустыни. По благословению владыки среди других перешел жить и трудиться в Клыкове послушник Сергий.
Когда отец Михаил приехал к схимнице и рассказал, что у них нет ни рубля и они едут искать средств для восстановления храма, схимонахиня Сепфора улыбнулась и ответила: «Все у вас будет, — и храм, и колокола, и домиков настроите, и забор сделаете… Я вас научу, как просить. Когда будете просить, не говорите «пожертвуйте», а «сотворите святую милостыню», и люди сами будут вам давать что имеют. Это слова священные… Сам Господь сказал: «Милости хочу, а не жертвы» (Мф. 12, 7).
«Мы на следующий день поехали, — вспоминает отец Михаил, — и в Москве зашли в первую попавшуюся контору, прося помощи по матушкиному научению… Нам дали столько денег, что можно было начинать восстанавливать храм. На обратном пути мы побывали у матушки, благодаря ее за молитвы.
В другой раз матушка Сепфора предсказала, что один из жертвователей подарит Клыковскому подворью машину. И даже научила, как выбрать: «Ну, ваша будет такая особенная: на ней крестик увидите, три троечки и число ангелов…» И вот на второй машине я увидел крестик, нарисованный пальцем на пыльном капоте, а цифры, выбитые на кузове, были те, которые и назвала матушка: 333144…»
В Рождественский сочельник 1996 года о. Михаил, уже иеромонах, перевез матушку схимонахиню Сепфору из Киреевска в Клыково. Она приехала с монахиней Пантелеимоной. Из воспоминаний иеромонаха Михаила:
— На сотом году своей жизни матушка справила новоселье, старица сказала: «Вот мне Господь домик вернул. Какой у меня отняли, точно такой же вернул Господь».
Редко благословляла матушка на дальние паломничества: «Лучше тут где-нибудь… А по дороге все растеряешь, что и имел…»
Одна из ее духовных дочерей вспоминает: «У меня была икона в кельи, образ Спасителя. Матушка говорила: «Какое эту иконку местечко ожидает, ты даже представить себе не можешь!» Когда в Клыково открылся храм, она сказала: «Давай эту икону в храм отдадим. Не жалко?» Я отвечаю: «Матушка, вы благословите — так и будет…» Отец Михаил сразу повесил ее на Горнем месте. Матушка знала, какое высокое место ожидало эту икону».
Матушка просила приносить ей палочки обструганные, легкие посошки. Она помазывала их освященным елеем и употребляла во время духовных бесед с чадами, возьмет, да и слегка побьет по ногам, рукам… Как, впрочем, нередко и себя».
Старица выходила из кельи только в храм, а к ней приезжали оптинские иноки, шамординские монахини и послушницы, страждущие со всей России… Многих юношей и девушек она благословила идти в монастырь. Вскоре образовался возле нее большой круг духовных чад. Она учила многому. Например, правильно налагать на себя крестное знамение: сильно сжимать троеперстие и крест накладывать точно и крепко.
Из воспоминаний келейницы схимонахини Сепфоры:
— Она вырабатывала во мне смирение, испытывала меня, делала замечания и смотрела, как я это переношу… Мне думается, что ночи она не спала совсем. К утру задремлет чуток, а в семь уже умываться, на молитву вставать… С утра — Псалтирь, Евангелие. Братия под благословение подходят… После обеда — акафисты. В это время могла и прилечь самый чуток, капельку… Поднимется: «Ой, я, наверное, много спала…» А где там много — десять минут… Вот она молится, и если я в это время приоткрою дверь к ней, то она начинает ползать на коленях, смиренно скрывая молитву: «Мусор тут какой-то… Сейчас соберу».
Шамординские сестры часто навещали матушку, приведем воспоминания одной из них: «Вошла я к матушке. Она сидела в своей кельи на постельке. Я встала на колени и начала объяснять свои искушения. Она очень строго отнеслась ко мне. Сильно и внушительно объяснила, что плохо, не по-монашески мы живем: не слушаемся, не хотим трудиться, все делаем по своей воле. Так нельзя… Так мы погибнем. Расспросила она про монастырь, про устав, послушания. И хотя отругала меня и палочкой побила, но вселила надежду, что есть выход… «Надо взять себя в руки, — говорила она, — постараться монашескую жизнь свою наладить, молиться… Пятисотницу исполняй, сто пятьдесят молитв Богородице, «Отче наш» не менее десяти раз… Псалтирь читай для себя. Полюби Псалтирь, она такая сладкая, из нее и служба вся составлена… Молчи. Язык — дракон. Больше молчи. Ни с кем дружбы не заводи. От бабушек келейных и прочих убегай… Устав о трапезе неправильный у вас. После вечернего правила уже не должно есть… Надо трудиться на полях, на огородах, а ты ленишься. Вышивать — это не послушание. Вышила, что просят — и беги на поля трудиться». На какое-то время матушка взяла мою руку и сильно на нее оперлась, так что мне даже больно стало. Прижала мою голову к себе и, пока я ей про монастырь рассказывала, она, как бы не внимая моим словам, прослушивала, словно врач, что-то там у меня внутри, в душе… Потом сказала: «Ты хороший человек, только глупенькая еще, отроковица, ничего не понимаешь. Но я очень рада, что ты хоть поняла, что не спасаешься, что дальше так жить нельзя. Прибегай ко мне».
После Крещения матушка серьезно заболела. Монахини вспоминали, что в четверг Светлой
