Невидимые влияния. Исцеление души (Работа с воздействиями бестелесных существ) - Живорад Славинский
Челлини был своенравен, из-за чего ввязывался во многие авантюры, бесконечные конфликты и дуэли, где убил нескольких человек. В своей автобиографии он рассказывал о сверхъестественных видениях и об ангельском покровительстве, которое, как он утверждал, не покидало его в самые драматичные моменты жизни. Он проявлял особый интерес к магии призыва, пробужденным духам мертвых и демонам. Он подробно описал одно из таких переживаний в своей автобиографии:
«Привелось мне однажды, по воле сложившихся странных обстоятельств, завести дружбу с неким сицилианским священником, каковой был возвышеннейшего ума и отлично знал латинскую и греческую словесность. Случилось однажды по поводу одного разговора, что зашла речь об искусстве некромантии, на что я сказал: „Превеликое желание было у меня во все время моей жизни увидеть или услышать что-нибудь об этом искусстве". На каковые слова священник добавил: „Твердый дух и спокойный должен быть у человека, который берется за такое предприятие".
Я ответил, что твердости и спокойствия духа у меня хватит, лишь бы мне найти способ это сделать… И так мы условились приступить к этому предприятию. Раз как-то вечером сказанный священник снарядился и сказал мне, чтобы я приискал товарища, а то и двоих. Я позвал Винченцио Ромоли, большого моего друга, а сам он привел с собой одного пистойца, каковой точно так же занимался некромантией. Мы отправились в Колизей, и там священник, нарядившись по способу некромантов, принялся чертить круги на земле, с самыми чудесными церемониями, какие только можно вообразить… Когда он был готов, он сделал в кругу ворота и, взяв нас за руку, одного за другим поставил в круг; затем распределил обязанности; пентакль он дал в руки этому другому своему товарищу некроманту, остальным велел смотреть за огнем и курениями; затем приступил к заклинаниям. Длилась эта штука полтора с лишним часа; явилось несколько легионов, так что Колизей был весь переполнен. Я следил за драгоценными курениями, когда священник увидел, что их такое множество, то он обернулся ко мне и сказал: „Бенвенуто, попроси их о чем-нибудь".
Я попросил их сделать так, чтобы я был опять со своей Анджеликой, сицилианкой. В эту ночь нам никакого ответа не было, но я получил превеликое удовлетворение в том, чего ожидал от такого дела. Некромант сказал, что нам необходимо сходить туда еще раз и что я буду удовлетворен во всем, чего прошу, но что он хочет, чтобы я привел с собой невинного мальчика.
Я взял одного своего ученика, которому было лет двенадцать, и снова позвал с собой Винченцио Ромоли… Когда мы пришли на назначенное место, некромант, сделав те же свои приготовления тем же и даже еще более удивительным образом, поставил нас в круг, каковой он снова сделал с самым изумительным искусством и с самыми изумительными церемониями… Начал некромант творить эти ужаснейшие заклинания, призывая поименно великое множество этих самых демонов, начальников этих легионов, и приказывал им силой и властью бога несотворенного, живого и вечного… Я, по совету некроманта, снова попросил, чтобы мне можно было быть с Анджеликой. Обернувшись ко мне, некромант сказал: „Слышишь, что они сказали? Что не пройдет и месяца, как ты будешь там, где она"».
Челлини закончил свое описание тем, что он действительно встретился с любимой Анджеликой в следующем месяце. Очевидно, это одно из самых увлекательных описаний событий в ритуальной магии, рассказанное такой яркой личностью.
ЭЛИФАС ЛЕВИ
Во второй половине XIX века в Европе наблюдался оживленный интерес к учениям западных оккультных традиций. В этот период Елена Петровна Блаватская основывает теософское общество, формируется непревзойденный по сегодняшним меркам герметический орден «Золотой Зари», а Альфонс-Луи Констан, взявший псевдоним Элифас Леви, публикует свою книгу, посвященную магии. Даже сегодня, спустя сто пятьдесят лет, продолжают выпускаться новые издания его книг «История магии», «Ключ больших мистерий» и «Учение о трансцендентальной магии».
Во Франции и Англии он заработал репутацию великого ритуального мага, но поздние исследования показывают, что он скорее толковал и популяризировал ритуальную магию, нежели практиковал ее сам.
Со школьной скамьи Леви проявлял неподдельный интерес к оккультизму и мистицизму. Он был послушником в католической церкви, но интересы к оккультизму подорвали его духовную карьеру. Некоторое время он был сторонником левых сил и отсидел год за публикацию статей политического характера.
Он полностью окунулся в оккультизм после того, как познакомился с двумя эксцентричными людьми. Первого из них звали Ганно, он утверждал, что являлся перевоплощением французского короля Людовика XVII. Учения Ганно привели Леви к тому, что он начал новую жизнь в роли профессионального учителя магии.
Тем не менее, «мастер мессианства», польский дворянин Дж. М. Хоен-Вронский, живший во Франции, оказал на него еще большее и более масштабное влияние. В 1810 году он заявил, что совершил грандиозное открытие, связанное с тем, что он достиг Абсолюта, знания высшей Истины. Проще говоря, он утверждал, что благодаря милосердию Господнему и при помощи философии математики Канта открыл основной закон мироздания. Как заключил Вронский, знание закона позволяет человеку использовать сенсорные ощущения в повседневной жизни для создания высшей реальности внутри ума. По его мнению, он в этом преуспел.
В час своей смерти Вронский не был столь популярен, но за год до нее он повстречал Леви. Леви на протяжении долгого времени искал истинного Учителя и нашел его в образе польского мессии, который произвел на него сильное впечатление. Вронский посвятил его в оккультизм, который, со слов Леви, был эффективным союзом магии и науки.
Элифас Леви обрел настоящую славу после публикации своих книг, которые принесли ему репутацию оккультного эксперта. В своих книгах он выдвигал огромное количество идей, которые переняло в наше время движение «Нью Эйдж». Его идеи о взаимосвязи всего существующего и астрального света как проводника между физическим миром и высшей реальностью больше всего поразили последующие поколения. Его книги служили доказательством того, насколько живо работало его исключительное воображение. В то же время он не уделял особого внимания правильности своих высказываний.
Он продемонстрировал свои известнейшие ритуально-магические операции во время первого пребывания
