Буканьерки - Эдит Уортон
XXXI
Им предстояло быть подружками невесты на свадьбе их кузины Виктории Бингем из Овер-Бактона в Норфолке. Пошив платьев нарушил учебный процесс на несколько недель, а сама поездка долго обсуждалась с генералом, сэром Джоном Бингемом, отцом кузины. Он, рассматривая её как часть сложной военной операции, счёл своим долгом разработать планы на случай непредвиденных обстоятельств, от железнодорожной катастрофы до похищения подружек невесты бандой лондонских преступников. В переписке сэр Джон придерживался солдатского тона, тогда как мать подружек невесты проявляла всё больше нетерпения.
Мисс Тествэлли было поручено доставить своих учениц в Лондон, в отель, откуда их должен был забрать конвой Бингемов. (Сама она дальше не поедет – средневековые стены усадьбы не выдержали бы наплыва близких родственников, которых нужно разместить.) Однако с отелем ещё не определились.
Когда наконец леди Гленлоу махнула рукой и заявила, что легче добраться из Санкт-Петербурга в Ташкент, чем въехать и выехать из Лондона, герцогиня, после некоторого колебания, робко предложила: – А если бы… если бы я… Может быть, я тоже поеду в Лондон? Мы все могли бы переночевать в Фолиат-хаусе.
Девочки затаили дыхание, и, когда их мать с благодарностью ответила: «Моя дорогая Анабель, как мило!» – они обнялись от радости.
Герцогиня сказала:
– Я напишу в Фолиат, чтобы там всё подготовили… и в Лонглендс, чтобы герцог был в курсе.
Возможно, подумала Анабель, появление весёлой молодой компании в огромном мрачном особняке на Портман-сквер разрушит тёмное заклятье, которые он наложил на свою хозяйку… Во всяком случае, она будет действовать как герцогиня в безупречном предприятии. Даже Ушант, возможно, будет доволен.
Едкий дым паровоза клубился за окном купе, когда поезд мчался в сторону Лондона. Искры сыпались на выжженную траву вдоль рельсов, а за ними, видимые сквозь клубы дыма, поднимающиеся из-за отдалённых округлых холмов, мелькали пастбища, овцы, поля, живые изгороди, аккуратно разграниченные леса, жёлто-серые каменные фермерские постройки и сгрудившиеся деревушки. Время от времени поезд, гудя и пыхтя, останавливался на небольших станциях, где Коризанда и Китти опускали окно и вытягивали шеи, чтобы посмотреть, как два-три пассажира сходят и садятся. Это был первый раз, когда они уезжали из дома одни – ну, после того как расстанутся с мисс Тествэлли. (Не считая специально приставленной к ним матерью горничной, которая ехала на два вагона впереди во втором классе, чтобы сопровождать их вместе с горничной герцогини, Мэббит, и их багажом.) Когда поезд выбрался из длинного ревущего тоннеля, Китти вздохнула:
– О, герцогиня, если бы вы только могли приехать на свадьбу!
– Мне предстоит собственное захватывающее событие, – сказала герцогиня. – Мисс Тествэлли поведёт меня на встречу с мистером Данте Габриэлем Россетти.
– О, а какой он? – спросила Коризанда мисс Тествэлли.
– Это единственный известный художник, с которым у нас есть общие знакомые.
Мисс Тествэлли нахмурилась, задумавшись.
– По мнению критиков, понимающих в таких вопросах, я полагаю, он войдёт в историю как поэт и художник. Но помимо этого люди – даже более известные писатели и художники, чем он, – считают его королём. Лидером! Есть в нём что-то… Даже сейчас, когда он стар и очень болен, они отдали бы за него жизнь… Я сама это чувствовала с самого детства.
Затем, бросив взгляд в окно, она бодро сказала:
– Мы въезжаем в Лондон. Соберите свои безделушки, девочки!
Было темно, когда Фолиат-хаус величественно вырисовался в вышине на Портман-сквер. Свет струился из его длинных рядов окон, а у парадного входа пылали факелы. Лакеи спрыгнули с ландо, которое встретило путешественниц на вокзале Паддингтон, распахнули двери с гербами и помогли им выйти. Другие лакеи проводили их по ступеням в овальный холл с колоннадой.
Глаза сестёр Гленлоу округлились, когда камердинер в сопровождении других лакеев провёл их в огромный прямоугольный зал высотой в три этажа. Через арку был виден другой зал в противоположном конце.
Девушек провели в их комнаты по мраморной лестнице с коваными перилами, которая широким изгибом поднималась с двух сторон большого зала, мимо ниш со статуями из мрамора, к балкону с балюстрадой, где арки с пилястрами были высотой в два этажа.
– Я сказала, что мы будем ужинать раньше, – сказала герцогиня своим гостьям. – Я постучу в ваши двери в семь, и мы спустимся вместе.
Ужин был накрыт на самом длинном столе, который когда-либо видели Гленлоу.
– Ох, какая незадача, – пробормотала герцогиня. – Мне следовало предупредить, что мы ужинаем в комнате для завтрака… Мы же будем сидеть в милях друг от друга. – Немного покусав губу, она сказала дворецкому:
– Мы все сядем во главе стола, Огилви!
И когда приборы и канделябры были перемещены и она с подругами заняли свои места, герцогиня указала на полуметровую пирамиду из папоротников и гардений перед собой, сказав:
– И это уберите, пожалуйста, чтобы мы могли видеть друг друга.
Китти и Кора сидели по левую руку от герцогини, напротив мисс Тествэлли, под пристальным взглядом немых лакеев в напудренных париках, бриджах и шёлковых чулках, неподвижно стоявших вдоль стен. Девочки не смели поднять глаз от тарелок, в которые другие лакеи разливали черепаховый суп.
Герцогиня повернулась к мисс Тествэлли:
– Поскольку это преддверие особого события, не думаете ли вы, что Коризанде и Катарине можно позволить выпить немного вина?
Коризанда и Катарина, с надеждой глядя на свою гувернантку, увидели, как на её подвижном смуглом лице появилась свирепая наигранная гримаса, которая тут же растаяла в заразительной улыбке, когда та ответила:
– Безусловно! Тем более что впереди у Китти и Коры несколько дней торжеств, где вино будет литься рекой. Но будьте благоразумны, девочки, хорошо? Немного воды с вином, как вы думаете, сегодня – и у Бингемов?
– Знаете, – сказала герцогиня своим гостьям, улыбаясь, – мисс Тествэлли впервые позволила мне пить вино, когда я сама была подружкой невесты.
Это было на свадьбе леди Ричард Марабл в Нью-Йорке, и как раз тогда произошло кое-что ужасно смешное. Был бал-ассамблея, нечто вроде тех, что устраивают здесь в провинциальных городках – только в Нью-Йорке это немного похоже на представление при дворе,
