Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— А дальше? — интересовался Виктор.　

— Все зависит от Григория Илларионовича.　

— После допроса Кучинского и решим вопрос о санкции на арест Носика, — сказал Земцев, потирая лоб.　

— Вот видишь, Несветов, какой осторожный у нас прокурор, — улыбнулся Шинов.　

— Благодаря этой осторожности я избежал заключения на много длинных суток, — искренне сказал Виктор.　

Все заулыбались.　

— А почему капитан Конюкин не приехал? — спросил Виктор у Шинова.　

— В отпуске.　

Комната добровольной народной дружины постепенно заполнилась шахтерами, и завязалась оживленная беседа с прокурором и начальником милиции. Интересовались всем: новым законодательством, правами и обязанностями дружинников, трудовым правом. Отвечали то Шинов, то Земцев. А когда речь зашла о задержании Кучинского, начальник милиции во всеуслышание похвалил Леню Сокола за проявленную находчивость и мужество.　

* * *

В пятой комнате шел деловой разговор. Волохову выделили «Волгу», и он мог купить ее на базе орса. Ребята считали, что упустить такой случай просто немыслимо.　

— Берем, — сказал Леня.　

— Как это берем? — спросил Волохов.　

— Покупаем.　

— Хм, ты тоже покупаешь?　

— Я? Нет.　

— Тогда откуда же мне набрать столько денег? — свел брови Волохов.　

— На машину у тебя хватит, не прибедняйся, — сказал Леня.　

— А на свадьбу?　

— Так она же будет комсомольская: профсоюз поможет, администрация.　

— По-твоему, Леня, я не должен тратиться на свою свадьбу, так, что ли?　

Но вмешался Виктор и примирил их.　

— Все, какие есть у нас сбережения, отдаем тебе, Сергей. Согласен?　

— А долги когда погашать?　

— Отдашь постепенно…　

В конце концов твердо решили: машину покупать. Виктор взялся научить Волохова управлять ею, а Леня дал слово проявлять выдержку и не приставать с частыми просьбами о ненужных поездках.　

Потом стали обсуждать план предстоящей свадьбы Волохова и Маши. Самым эффектным в этом плане было то, что молодые из загса подъедут к дворцу на собственной «Волге».　

* * *

Люди спешили в одном направлении: к дворцу. Мелькали голубые, розовые, белые платья и косынки, проплывали кремовые чесучовые пиджаки и соломенные шляпы.　

Площадь у дворца была заполнена праздничным народом. Озорные мальчишки устроились на железных оградах. За легкими колоннами расположился духовой оркестр. Требовался лишь взмах руки дирижера, чтобы медные трубы огласили все окрест. А пока трубы молчали, а люди — ждали.　

— Едут! Едут! — вдруг раздалось несколько голосов со стороны развесистой шелковицы у входа в сквер. Это кричали мальчишки, забравшиеся на верхушку самого высокого дерева в поселке. И площадь пришла в движение. Запестрели синие, голубые, розовые, белые, оранжевые цвета одежд, потянулись выше соломенные шляпы. Музыканты, торопясь, в последний раз продули инструменты.　

— Раз, два, три… аж шесть машин!.. Вот уже миновали мост, впереди «Волга»…　

И как ни странно, разноголосый говор приутих — люди прислушивались к мальчишеским голосам, удачно заменившим комментаторов.　

— Приближаются к поселку!　

Из штаба дружины, расположенного наискось через улицу, высыпали человек двадцать ребят в полотняных тужурках с прикрепленными на них новенькими одинаковыми значками. Они быстро выстроились по двое и, сбиваясь в шаге, спешно приблизились к шумной толпе на площади.　

— Товарищи, дорогу!　

— Посторонитесь!　

Дружинники в один миг смешались с толпой.　

— Въехали на Садовую!.. «Волга» вся в цветах.　

Люди качнулись в стороны, путь был свободен. В это время, зашуршав шинами, на крутой поворот вывернулась головная машина и, сверкнув бирюзовым боком, плавно покатилась по людскому коридору и остановилась у первой ступеньки, а за ней выстраивались разноцветной цепочкой «Победы» и «Москвичи».　

Рослый дружинник приблизился к «Волге» и красивым движением открыл переднюю дверцу. Маша Литовская в белом пышном платье выглянула наружу, и два дружинника бережно подхватили ее под руки. С заднего сиденья, важничая, встал Волохов и подошел к Маше. И в эту минуту грянул захватывающий дух марш.　

Торжество началось в загсе. Первые поздравления друзей, звон бокалов с вином.　

Около высокой, настежь распахнутой двери дворца встали Виктор и Люся, чтобы встретить гостей и пригласить их от имени молодоженов (так было предусмотрено планом свадьбы).　

И пошли мимо них восторженные ребята и девушки, сосредоточенные пары постарше и рассеянные холостяки. Люся с одной стороны от входа, а Виктор — с другой радостно улыбались, отвечая на приветствия. «Входите, друзья, входите, товарищи! — говорили их лица. — Дворец велик и места хватит всем!» Виктор и видел и не видел гостей. Он жал руки Семену Львовичу и его жене, маленькой седой женщине, каким-то солидным мужчинам из города, фамилии которых не удержались в голове; он улыбался всем, в том числе и корреспондентам, сфотографировавшим его и Люсю. Зато каждое мгновение Виктор видел Люсю, видел ее светло-голубое платье, белую розу в волосах и васильковые глаза; даже тогда видел, когда не смотрел на нее.　

Но вот людской поток оборвался. Оркестр поспешно перебрался во дворец, и по площади сновали лишь любопытные да патрулировали дружинники. Виктор и Люся хотели уже оставить свой пост, но вдруг увидели на площади человека с палочкой.　

— Да это же Корнеев… — сказала Люся.　

— Корнеев? — удивился Виктор. — Пойдем, встретим.　

И они, взявшись за руки, весело сбежали на площадь.　

— Что же вы один, Корней Корнеевич? — спросила Люся.　

— Приболела моя половина, — ответил Корнеев. — Ну, а мне неудобно не пойти — приглашен.　

— Милости просим.　

— А как ваше здоровье, Корней Корнеевич? — осведомился Виктор.　

— Спасибо, поправляюсь. Недельки через две думаю приступить к работе.　

Гражданская одежда и ранение заметно изменили Корнеева. Он похудел, на висках прибавилось седины, но держался бодро и, кивнув на дружинников, расхаживающих у подъезда, пошутил:　

— У меня появилось столько помощников, что того и гляди обойдутся без участкового.　

— Пока — нет, — возразил Виктор. — Но в будущем — да.　

— В будущем у меня пенсия.　

— В недалеком будущем, Корней Корнеевич.　

— Точно.　

Разговаривая, они подошли к парадному входу, и Корнеев, услышав мелодию вальса, выпятил грудь и бодро шагнул ей навстречу.　

А Виктор и Люся все оставались на улице, словно поджидая сказочного гостя. И появись он — они не удивились бы. Им было необыкновенно хорошо под гулкими прохладными сводами, и они не торопились за высокую дверь, где было еще лучше. Они знали, что уже скоро войдут вместе в одну дверь, как только что вошли их товарищи Волохов и Маша, но пока не говорили об этом; у них и так счастья был непочатый край.