Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

Леня, подчиняясь настроению товарища, нехотя вытащил из-под кровати свой чемодан в синем чехле, раскрыл его.　

— Что ж, придется тебе перекочевать, учитывая тактические соображения моего лучшего друга Сереги, — обратился он к чемодану.　

— Быстрее поворачивайся, — подгонял Волохов.　

Вскоре мимо Виктора, одиноко стоявшего в коридоре, торопливо прошли Волохов и Леня, нагруженные своими пожитками.　

* * *

С ребятами но комнате не получилось настоящего знакомства, а сегодня утром дежурная по общежитию, когда он проходил мимо, внимательно взглянула на его карманы. «Все меня остерегаются и подозревают. Когда же это кончится?» — невесело думал он, сидя в учебном пункте на занятиях по технике безопасности. Голова кружилась, перед глазами плыли разноцветные круги: нестерпимо хотелось есть.　

Когда окончились занятия, Виктор зашел в бухгалтерию шахты, чтобы попросить аванс. Его направили в расчетный отдел.　

Навалясь тяжелой тушей на канцелярский стол, который жалобно скрипел и потрескивал, заведующий отделом Носик не спеша писал. Услышав, что кто-то вошел, он недовольно повернул бритую, круглую, как шар, голову. Лицо у него было резко асимметрично: левую щеку стянул синеватый рубец, правая — вспухла.　

— Я насчет аванса, — сказал Виктор, волнуясь.　

— Занят, никаких авансов! — прохрипел Носик, метнув недовольный взгляд на посетителя, и снова уткнулся в свои бумаги.　

— Товарищ заведующий, я только поступил на шахту, у меня денег нет, жить не на что!　

Ответа не последовало. Только стол еще сильнее скрипнул.　

— Как же быть? Вы должны мне помочь, товарищ Носик.　

— Как фамилия?　

— Несветов.　

— Так вот, Несветов, аванса тебе не полагается, и ни я, ни кто другой его выдать не может, пока не сделаешь несколько упряжек. Понятно?　

Виктор вышел из шахтного комбината, подавленный и удрученный. Положение казалось безвыходным. Идти никуда не хотелось, и он присел на скамейку, стоящую недалеко от главного входа. Шахтеры сновали взад и вперед: одни в шахту, другие, с довольными раскрасневшимися от горячего душа лицами, — домой. Стало еще холоднее. Слабо греющее солнце скрылось за шиферные крыши. Виктор, зябко поеживаясь, поднялся со скамейки. Вдруг у подъезда затормозила темно-зеленая «Победа». Из нее вылез высокий мужчина в черном плаще и прошел в здание. Шофер тоже выскочил размяться, и Виктор чуть не вскрикнул, узнав в нем Бориса Матвеева, по кличке Быньдя.　

Быньдя тоже узнал Виктора.　

— Несветов, откуда? — удивился он. — Здорово.　

— Да вот освободился, поступил на шахту, — скороговоркой ответил Виктор.　

— Молодец, — похвалил Быньдя. — Как дела? Вижу, плохо. Пока мое начальство будет прорабатывать ваше, мы с тобой по кружке пивка пропустим и вспомним старину. Идет?　

— Да что вспоминать, — недовольно поморщился Виктор, но от предложения не отказался. — У меня не на что…　

— Пустяки, пошли, — и Быньдя, обхватив Виктора за плечи, увел его в ближайший буфет.　

Там они уселись за столиком и заказали пиво, сыр и колбасу. Виктор жадно набросился на еду. Пиво было свежее, с приятным горьковатым привкусом, и его хотелось пить без конца. Быньдя не скупился и все подливал в стакан Виктора. Сам он почти не пил.　

Когда на улице стемнело, они покинули буфет. Виктора приятно покачивало, в голове шумело, а на душе стало легко и спокойно. Быньдя шел рядом.　

— Я тебе друг? — спрашивал он Виктора.　

— Самый настоящий. Дай я тебя поцелую, — бормотал Виктор.　

— Ладно, ладно, позже сочтемся, — Быньдя, оглядываясь по сторонам, вытащил из кармана двадцатипятирублевку и сунул Виктору. — Вот тебе на первый случай, а там к Носику обратишься, он все сделает.　

— Друг ты мой, — невнятно пробормотал Виктор, пытаясь обнять своего благодетеля.　

— Ну, ладно, ладно, мое начальство идет, я поехал, пока, Красавчик.　

— Красавчик? — спросил Виктор.　

Машина зашумела, на миг осветила сгорбленную, расслабленную фигуру Виктора и укатила в темноту.　

— Красавчик? Да это же я! — наконец понял он значение сказанного Быньдей. — Настигла, значит, кличка. Ну что ж…　

* * *

Преступление. Это слово Виктор впервые услышал два года тому назад в милиции. Начальник уголовного розыска капитан Конюкин произнес веско и неумолимо:　

— Вы совершили преступление!　

— Я?! — переспросил Виктор и оглянулся, будто надеясь, что это относится не к нему, но в кабинете никого больше не было.　

А произошло вот что. В вестибюле ресторана около гардеробной кто-то больно наступил Виктору на ногу. 　

— Осторожнее, — предупредил он незнакомого мужчину.　

— Милок, не надо по-бабьи ноги расставлять, — съязвил незнакомец и нагло посмотрел пьяными глазами на Виктора.　

— Что? — Виктор сжал кулаки, придвинулся вплотную к обидчику и ударил бы его, но Кучинский, с которым он был в ресторане, остановил.　

— Не надо! — сказал он и взял Виктора за руку.　

Обидчик вышел из ресторана.　

— Ты что меня держишь! — вырвал руку Виктор. — Да я его в порошок сотру.　

— Не горячись, Витя. Вот твоя кепка и плащ. Пошли. Здесь неудобно, могут в милицию взять. Он от нас далеко не уйдет.　

Они нагнали обидчика в темном переулке. Виктор схватил его за шиворот и встряхнул. Тот бросился бежать.　

— Негодяй и трус! — уничтожающе сказал Виктор и, нагнав, ударил незнакомца кулаком по голове.　

Тот упал. Над ним склонился Кучинский.　

— Что ты делаешь? — спросил Виктор.　

— Проверяю: жив ли… Жив. Пошли.　

Кучинский выпрямился, и они быстро побежали в обратном направлении.　

На автобусной остановке Виктор снова спросил у приятеля:　

— Что ты, Игорь, все-таки искал у этого типа?　

— Ерунда. Забрал часы и деньги. Не мы, так другие это сделали бы. Ведь он пьян в доску. Так нахалов и надо учить.　

— Но это же… Если узнают…　

— Ерунда. Никто не узнает.　

— А если он заявит?　

— Побоится себя позорить — это раз. А, во-вторых, кто докажет, что это сделали мы? Пошли на вокзал в буфет. Пижон пусть полежит под забором, а мы выпьем за его здоровье…　

В буфете они засиделись до утра. В общежитие Виктора доставила попутная машина, и он, еле держась на ногах, с трудом добрался до своей комнаты и лег спать. А через несколько часов его разбудила милиция. И самым странным было то, что в кармане его пиджака нашли часы, снятые с потерпевшего　

На первом допросе Виктор ни в чем не признался. А на другой день, когда окончательно протрезвился, когда его опознал потерпевший, он рассказал все как было.　

Но потерпевший ничего не говорил о Кучинском. Наоборот, он показал, что его догнал, сшиб с ног и ограбил один Виктор. Кучинского тоже допросили. Тот все отрицал, кроме того, что случайно встретил Виктора на вокзале и был с ним в буфете.　

В камере Виктору посоветовали всю вину «брать на себя» и не вмешивать Кучинского. И в этом была логика. Если он