Речные рассказы - Александр Исаакович Пак
— А я думал, что ты забыл выключить свет, — сказал Хасим.
— Я хочу до отъезда всё сделать, — ответил Мирза.
6
Утром Мирза закончил чертеж. Хасим вызвал начальника механизации, молодого инженера Ласточкина. В конторку зашел Николаев, умытый, с мокрой прядью волос на лбу, ещё больше подчеркивавшей его юность; затем пришел Наливкин, чисто выбритый, свежий, в пиджачной паре, видимо, хорошо отдохнувший после смены. Все стояли вокруг стола, склонившись над чертежом. Ласточкин, еще совсем молодой человек, с тонкими чертами лица, водил по чертежу карандашом, вслух читая линии, и деловито замечал: «отлично». Николаев, не менее возбужденный, чем вчера, старался пояснять, точно боясь, что начальник механизации может что-то не понять и не заметить.
— Да, да, понимаю, хорошо, — говорил Ласточкин, потом обратился к Хасиму:
— Что ж, завтра можем приступить. У меня есть старая электрическая лебедка, отремонтируем и пустим в дело.
Наливкин сказал, что надо поскорее, потому что на каждой регулировке высвободится один человек.
— Уверен, что мы увеличим производительность бригады процентов на пятнадцать. Молодец, Николаев!
Все стали хвалить механизатора, а он краснел, улыбался, говорил «ну, что ж тут такого», и видно было, что он очень счастлив и горд.
— А кто чертежи делал? — спросил вдруг Ласточкин. — Очень грамотно и оригинально.
Всё это время Мирза молча стоял в стороне, сдерживаясь, чтобы не вмешиваться. Он внес много нового в идею Николаева, сконструировал оригинальную систему включения и выключения, то есть сделал настоящую инженерную конструкцию. Когда Ласточкин задал вопрос, Мирза стоял за спиной отца. Хасим неторопливо обвел всех взглядом, оглянулся и, посторонившись, показал на Мирзу:
— Он.
И объяснил, что это его сын.
— Я совсем забыл, что у тебя гостит сын. С удовольствием познакомлюсь, — сказал Ласточкин и протянул Мирзе руку с длинными пальцами.
Когда Николаев, счастливый и веселый, вышел из конторки, Хасим сказал, что это четырнадцатое рационализаторское предложение.
— Не плохо, а?
— Нам надо сделать, как делают москвичи, — сказал Наливкин, — составить стахановский план мероприятий. Тогда подымем наш участок.
7
Весь день Мирза провел на участке. Незаметно наступила вторая смена. Хасима вызвали в управление порта. Его зеленая офицерская машина проурчала за забором. Мирзе не хотелось домой, он бродил по участку, стараясь никому не мешать, и ко всему присматривался.
На участок входили новые эшелоны, уводили порожние составы. К эстакадам причаливались баржи.
Солнце уже давно зашло, и сразу на всем участке и на всех причалах зажглись фонари и прожекторы. Лучи прожекторов падали на реку, ярко освещая суда, эстакады, причалы.
Мирза постоял на балконе диспетчерской; позади него в воду спускалась крутая стена, которую внизу облизывал легкий прибой. Попрощавшись с диспетчерами, Мирза пошел к проходной.
В это время подали новый состав, и первые десять вагонов были поставлены у бункера по всему фронту разгрузки одного причала. Тотчас на каждую шестидесятитонную платформу взобрался человек и стал открывать люки.
Уголь по откосу траншеи посыпался в бункер. Мирза узнал Наливкина и догадался, что это его бригада вышла на смену.
Наливкин, широко расставив ноги, так что одна нога приходилась на одной стороне бункера, другая на другой, слегка изогнувшись, крюком снимал доски, которыми была прикрыта вся бункерная траншея на протяжении всех десяти вагонов.
Открыв одну доску, Наливкин оставлял закрытой вторую, продвигался задом, выдергивал третью. Из открытых и неоткрытых досок получалось решето, благодаря чему задерживался поток угля, сыплющийся из люков вагонов, предупреждая завал ленты.
А под досками шумел, гудел транспортер, унося пласты угля, падавшие на него через открытые доски.
Мощный прожектор висел на столбе и освещал всю эту картину.
Мирза залюбовался четкой и размеренной работой людей, их осмысленными, расчетливыми движениями. Те, что стояли на вагонах, механическими лопатами очищали от угля платформы.
И Мирза почувствовал ритм, строгое и незримое подчинение остальных воле Наливкина, работавшего на бункере. Так двенадцать человек перевалили в течение двадцати минут шестьсот тонн угля с платформ в бункер, а оттуда транспортеры уносили уголь в трюм судна на расстоянии полукилометра. Это была гармония, настоящая гармония труда.
И Мирза всё стоял и не уходил. Он видел, как увели десять свободных вагонов, и тотчас же на их месте очутилась новая десятка груженых, и снова тот же темп и ритм. Прошло еще полчаса, еще десять вагонов разгрузили, а Мирза всё смотрел и не уходил.
Поздно вечером Мирза пришел домой. Отец еще не возвращался. Мирза испытывал сильную усталость и снова болела нога.
Впечатления и мысли путались, смешивались, ж ему представлялось то вдохновенное лицо Николаева, то ритм работы Наливкина, то лязганье буферов и гул ленты.
Дома его ждала мать и заботливо и тревожно расспрашивала, где он был и что ел. Подавая ему чистое белье, она сказала, что колонка уже нагрета и он может мыться.
Несмотря на усталость, Мирза чувствовал себя радостно в легко. Работа бригады произвела на него впечатление разумной, значительной.
И он уже понимал, почему отец так поздно возвращается домой.
По радио «говорил город Бутышин». Сначала сообщили городские новости, потом давали сведения о ходе соревнования в порту.
Мирза стал прислушиваться и с неприятным удивлением узнал, что участок отца на шестом месте и что сегодня одна бригада не выполнила нормы.
«Что же делается на передовом участке?» — думал он, и, прежде чем уснуть, решил попросить отца выхлопотать для него пропуск на все другие участки.
8
Порт жил большой широкой жизнью. Весь молодой портовый город опоясало железнодорожное полотно; стальные мачты высоковольтных линий шагали откуда-то с востока через леса и долы. День и ночь с западной и восточной сторон города шли маршрутные эшелоны с уральским грузом: они везли уголь, металл, руду, химикаты, бумагу, колчедан. С ревом и свистом составы входили в портовые участки. И эти участки, казалось, были ненасытны, глотали составы десятками и выталкивали их назад порожними.
Электрические машины переносили грузы в трюмы огромных теплоходов или барж, и белые, крепко сбитые и мощные буксировщики с короткими, лихо заломленными назад трубами уводили караваны вниз по реке.
Два дня Мирза ходил по всем участкам порта и ко всему присматривался. Подолгу глядел на машины и уходил домой под обаянием техники, машин, людей, ловко управляющих ими, и со страстным желанием сделать что-нибудь особенное, значительное на угольном участке, который он в мыслях
