Не расти у дороги... - Юрий Васильевич Селенский

— Но пугач надо заработать. Все в жизни приходится оплачивать, моя незабудочка. Ты мне окажешь одну любезность, а я дарю тебе пугач. Идет?

— За водкой сбегать? Я мигом.

— Нет. Сейчас мы с тобой будем играть в очень интересную игру.

Мишель положил на рундук, на котором он сидел, пиджак подкладкой вверх и на него начал раскладывать ножницы, спички, мелок, четыре разные пуговицы, несколько монеток и пачку папирос...

— Вот, моя барвиночка, смотри на эти предметы и запоминай, где, что и как лежит. Смотри долго, внимательно и запоминай все.

— А чего смотреть-то? Я уже все запомнил.

— Вряд ли. Ну, проверим. Закрой глаза и отвернись.

Гошка ойкнул, когда обезьяньи руки портного сжали его плечи и бесцеремонно повернули спиной к пиджаку.

— Ты зажмурил глаза. Темнота. Провал. Ночь. Но в твоих глазах отпечатались предметы. Да? Они скоро исчезнут, но пока ты их видишь, быстро перечисляй. Что лежало на подкладке? Так, правильно. Мел, спички, пуговицы, папиросы. А что нарисовано на спичечной коробке?

— Тама аэроплан с фигой.

— Правильно. А сколько монет? Четыре. Хорошо. А сколько монет лежит орлом вверх? Замечательно — два орла. А как называются папиросы? Восхитительно. У тебя прекрасная память, моя жемчужина, но ты запомнил постыдно мало. Вот слушай, как ты должен мне отвечать: «Я вижу ножницы, портновские, раскройные, никелированные. Они хорошо заточены. Это видно, потому что лезвия их разомкнуты. Ножницы лежат острием ко мне.

Рядом с ножницами четыре монеты. Пятак медный, красный, орлом вверх. Слева от него пятиалтынный серебряный, 1922 года чеканки. Рядом с ним лежит орлом вверх двушка. Ниже ее, ближе ко мне, копейка решкой вверх.

Мелок плоский, сточенный, трехугольный. Середина его грязная, захватанная пальцами. На нижней грани мелка есть зазубринка.

Выше мелка — четыре пуговицы. Две одинаковые медные, позеленевшие. Одна маленькая белая, обшитая материей. Такие бывают на наволочках. Еще большая роговая пуговица от пальто. В ней две дырки, с обрывками ниток. Края пуговицы потрескались и расслоились. И дальше, дальше так же подробно.

Еще лежат папиросы «Сальве». Коробка оранжевого цвета. Бандеролька сорвана, коробку уже открывали. На коробке лежат спички. На этикетке нарисован двухкрылый самолет-биплан, вместо пропеллера изображен кукиш. Ниже черным по красному напечатано: «Наш ответ Керзону». Стоп. Надпись сделана красным по черному. Под коробкой проходит шов подкладки... Вот что ты должен запомнить мгновенно, с одного взгляда. Понял?

— Понял, — пролепетал оторопевший от скороговорки портного Гошка. — А что такое кукиш?

— Кукиш — это фига, которую ты получишь вместо пугача, если ты так дрянно, так небрежно будешь отвечать мне уроки. Попробуем еще.

— А вы пугач мне вместе с пробками купите?

— Обязательно. Два полных кармана пробок. Ты будешь палить во все стороны и перестреляешь всех своих врагов. Это тебе не ключ с серой. А теперь смотри, — портной распахнул дверь. — Смотри на дверь и запоминай все. Все до мелочи. Смотреть ровно минуту...

Через минуту Гошка выпалил скороговоркой, подражая Мишелю:

— Дверь как дверь. Деревянная. Давно не крашенная. Облезлая. Внизу выпилен угол, это ход для собаки, которая недавно сдохла. Ее звали Пальма. Они была рыжая и хромая. Я ей давал сухарь, и она махала хвостом, но сухарь не грызла. Она была очень старая, старая, как вы. Еще у нее было трое щенят: двоих утопили, один кутенок вырос. Он бегает на соседнем дворе...

— Хватит. Ты, хитрец, мне про собаку не заливай. Ты мне про дверь отвечай. Где запор? Какой он — врезной, накладной? Есть ли щеколда, есть ли цепь, стенной крюк?..

— Нет, про дверь — это неинтересно. Давайте лучше попрошу у Наташки игрушки и мы будем их раскладывать. Ладно?

— Что значит неинтересно? Надо. Ты же скоро пойдешь в школу, а потом в спартаковскую дружину или в отряд бойскаутов, или сразу в бригадмил?

— Нет, я пойду в пионеры, им дают красные галстуки. Я буду на дудке дудеть.

— Как на дудке? Это пастух трубит в рожок или в дуду, а тебе дадут медный горн. Ладно, иди в пионеры. Игра бойскаутов — тоже пионерская игра. Каждый пионер, когда он приходит в гости, должен внимательно все рассмотреть и запомнить, как устроена форточка, запоры на окнах, какие замки в дверях.

— А у нас на дверях крючок здоровенный, но если дверь сильно дернуть, то дверь сразу же отпирается. Доктор Коля забивал крючок клинышками и замазкой его замазывал, а он все равно выдергивается.

— Не надо мне рассказывать про ваши двери и про доктора Колю. Ты доктора зубного знаешь и его сына? Вот с ними надо задружиться.

— С Левкой? С ним Поп дружит. Левка сильно задается. Ему что, у него есть велосипед, настоящий. Они богатые, а у нас только ставка и полставки. Но если вы подарите мне пугач, Левка сразу же облезет от зависти и даст мне прокатнуться на велосипеде.

— С Левой надо подружиться. Надо, чтобы он позвал тебя к себе домой. Над быть вежливым с его папой и мамой.

— Не буду я к ним подлизываться. Хотите, я вам расскажу, какие двери у Юрки-Попа? Я у него часто бываю.

— Не надо ни попа, ни дьяка. Надо завести сильную, сильную дружбу с Левой, и, считай, пугач твой. А пока на́ тебе пятак на спички. Почем стоят спички? Полкопейки. Правильно. Сколько коробок тебе дадут на пятак?

— Восемь коробок.

— Почему же восемь? Десять — ты же умеешь считать до семнадцати?

— Нет, там продавщица тетка Фенька. Ух, она и жаба. Всегда, жмотина, нас, лащей, на всем обсчитывает и сама же орет, что у нее сумку украли...

А что, и восемь коробок спичек — лафа. Пошел счастливый Гошка в магазин, но портной остановил его:

— Постой, мое счастье, видишь, котенок облизывается? Ах, какая зверушка симпатичная, просто прелесть. Маленький, пушистый, комочек жизни. Принеси его мне, я его молочком напою. Видишь, какой он красивый — весь черный, а лапки белые, как в носочках. Поймай, принеси его мне. Надо, детка, любить кутяток, котяток и цыпляток. Так вас учит Физка-активистка? Молодец Физка, и мы будем любить котеночка. Да?

ШАХСЕЙ-ВАХСЕЙ

1

Казанская аптека располагалась на углу, в бывшем доме Вехова. Когда строили дом, епархия уже выбрала место для Казанской церкви, и пришлось архитектору, ровняя улицу, проектировать дом не под прямым углом. От этого он напоминал трехэтажный утюг,