Мои женщины - Иван Антонович Ефремов
Мои дорогие и милые зебрёнок и енотик!
Через два часа уезжаем на юг в sleeping-car — международном вагоне. Поедем прямо в Циндао, затем в Нанкин, оттуда в Шанхай, оттуда в Ханчжоу, оттуда на раскопки гигантопитеков в Шаньси. Наконец сегодня всё выяснилось, и я могу написать о сроках. В Пекин вернёмся не раньше 1-го, и никак не удастся попасть на прямой самолёт 4-го — не хватает времени на лекции и заседания. Заказали сегодня билеты на прямой самолёт 7-го на рассвете, с тем чтобы быть в Москве 8-го (если не задержит погода, которая в ноябре в Сибири часто плохая).
Очень соскучился по бесконечно милому зебрёнку и чёрненькому еноту — очень крепко люблю курносых.
Здесь удалось уже много посмотреть, и с экспедицией в основном всё налажено. Кое-какие вопросы ещё надо решить в нашем посольстве по возвращении в Пекин и подписать соглашение на двух языках.
Впечатлений просто чудовищное количество, и мы все очень устали. Но вчера был день отдыха — только встречали приехавших индусов (сами) и пришли в себя.
Я здоров, только немного простужен — кашель по вечерам (трахеит). В остальном пока всё благополучно. Уже купил кое-какие подарочки — ежу хороший, тебе, Марафетику и сыну — похуже, но будет куплено ещё кое-что. Бархата тебе в Пекине не нашёл, посмотрю в Шанхае. Обязательно напишите мне к 1-му на почтамт: КНР, Пекин, п/ящ 643 проф. С. С. Цыну для проф. И. А. Ефремова.
Привет Лидии Степановне. Очень крепко целую. Люблю.
У меня в кармане твоя маленькая зажигалка, которую ты положила [слово неразборчиво].
Волчонок и Медведь
***
Т.И. ЮХНЕВСКАЯ - И.А. ЕФРЕМОВУ
19 октября 1958
г. Коктебель, Дом писателей
Милые мои родные Волчата!
Спасибо большое, маленький, тебе за телеграмму и письмо, которые я получила довольно быстро. Телеграмму принесли на другой день после твоей отправки, а письмо пришло на пятый день. Очень-очень рада, что ты доволен поездкой, только, милый, береги себя, ты одевайся потеплее, а то носишко сопит. Жду с нетерпением твоих рассказов, а ещё больше самого большого и в то же время маленького Волчка.
О здоровье моём не беспокойся, чувствую себя хорошо; не перегреваюсь, не охлаждаюсь, принимаю В1, так что Зебрёнок твой совсем паинька. Голова болит очень редко, так что и пирамидон принимаю совсем мало. Синяки мои уже прошли, только остался твёрдым тот 5-й укол магнезии, но он не болит. Так что всё хорошо. Конечно, беспокоюсь о тебе, но это беспокойство хорошее, и очень-очень уже соскучился по милым глазёнам и всему Волчонку.
Доехали мы хорошо, но сперва нас поместили в Парфенон, в самую холодную комнату, хотя мы и просили более солнечную. Но в этой комнате солнца ни разу не было, т. к. окна выходят на север. А в то время дул северо-восток, так что было довольно холодно, но обошлось благополучно. Да ещё там рядом построили электростанцию, и движок её работал день и ночь, мы засыпали и просыпались под него. Ну, мы зазебрились и пошли к директору. Нас переселили в финские домики на территории бывшего пионерлагеря. Там нам было очень хорошо, очень напоминало Мозжинку, так как комнатка наверху и светлая, и всё время как-то я ждала твоих шагов и ласкового голоска, который позовёт: «Зебрята».
Сейчас, т. е. вчера, мы снова переехали в новый комфортабельный дом со всеми удобствами, с водопроводом и сильвией, но живём втроём. Но соседка — очень милая молодая женщина, которая нам совсем не мешает.
Вообще, милый, Коктебель, к сожалению, стал не тот, каким ты знал его и я ещё застала. Много понастроили, и строительство идёт на всех участках. На московской территории построили дом, в котором мы сейчас живём. Он с большими комнатами на 3-4 человека. Дом предназначен для писателей с семьями. Затем построили административный корпус недалеко от голубка. На ленинградской территории всё изрыто, и всё время идут машины и трещит Ежиный приятель — бульдозер. И полным-полно рабочих. Так что в уборную мы ходили сквозь их строй или стояли в очереди. Это было, когда жили в Парфеноне.
Сейчас у нас большая светлая комната, моя кровать у окна, в которое видно море, которое два дня так бушевало, что мне казалось, что нас унесёт всех, а сегодня оно ласковое, шумит тихо-тихо, но вода холодная и купаться просто страшновато. Погода, как приехали, была холодная, дул северо-восточный ветер, но с неделю как ветер юго-западный, но несколько дней шёл дождь, а сегодня прямо летний день.
С Марафетиком мы живём дружно. Он чувствует себя неплохо. Сперва как-то ночью мёрз, сейчас хорошо. Всё греется на солнышке. Коктебель ей нравится. Мы бывали у Марии Степановны, она тебе пишет отдельно записочку. И я всё больше начинаю любить её. К нам она очень добра и сердится, если мы долго не приходим. С нами отдыхает Инна Марии Ивановны Поступальская[142]. Она очень славная. Я с ней ходила на Карадаг, ты только не сердись. Я очень тихонечко. Какой чудесный оттуда вид, какое величественное море. Просто здорово. Ездили в Новый Свет, проезжали мимо Уютного, вспомнила, как хорошо там жили с тобой. А из Фаюткиного сада посылала тебе приветы, дошли ли? Очень хочется побыть с тобой ещё раз в Крыму, походить на прогулки и просто смотреть на тебя.
От Ежа я получила две телеграммы с сообщением о тебе, написала ей большое письмо, но увы, ответа пока нет. Хотела сегодня позвонить ей, но боюсь пока, если твоё письмо пришло мне раньше, чем, то обидится ещё. Думаю, что завтра-послезавтра будет от неё ответ.
С Марафетиком мы всё думаем, ехать ли нам в Ялту и вообще на Южный берег. У нас была экскурсия в Севастополь, но мы не ездили, т. к. это очень утомительно всё в один день. Надо было встать в пять утра, и приехали они в двенадцать ночи, поэтому мы не поехали. В Севастополе очень холодно, гораздо холоднее, чем у нас, и Инна расплачивается за поездку ангиной. Если мы не съездим на Южный берег, ты не будешь сердиться? Мы хотим остаться до 3/ХI, 4-го — выехать и 5-го быть в Москве. Частные машины здесь не достанешь, как это можно было раньше, а на такси очень дорого. Автобус идёт почти 3,5 часа до Симферополя, а из Судака на Ялту дороги опять ещё нет.
Ну вот, мой милый, полный отчёт о нас. Не беспокойся, береги себя, моя роднушка.
