Парижанки - Габриэль Мариус

Хайке отвела Оливию в комнату для допросов, где стояли стол и стул, а в стену были вбиты металлические кольца, к которым пристегнули наручники девушки. Немка отпустила охрану, и они остались одни.

— Я говорила, что так и будет, — напомнила Хайке. Даже голос ее теперь звучал грубее. — Я знала, что рано или поздно тебя поймают с поличным.

— Я не сделала ничего дурного.

— Как считаешь, я изменилась? — спросила Хайке, пропустив ее слова мимо ушей.

— Ты выглядишь иначе.

Немка усмехнулась.

— И как же?

— Сильнее.

— Я и правда стала сильнее. Во всех отношениях. Стала другим человеком. Сейчас я тебе покажу. — Она расстегнула пуговицы и распахнула форменную рубашку, открыв грудную клетку. Вместо грудей на торсе красовались два крестообразных шрама.

— Что с тобой случилось? — Оливия была потрясена.

— Я удалила грудь. — Немка спокойно сняла форму и переоделась в жилет и шорты наподобие боксерских. Руки и ноги немки перевивали жгуты мышц. — Мне они и раньше не были нужны, а на новой работе даже начали мешать. Немецкие врачи давали мне гормоны, и результат получился вполне удовлетворительный. У меня развилась мускулатура. Я теперь боксирую с мужчинами, и они меня боятся. У меня исчезли все бабские слабости. А вот с грудью ничего нельзя было поделать, только удалить.

— Что же ты с собой сделала… — прошептала Оливия.

— Удивлена, Блондхен? — Хайке рассмеялась. — Жаль, меня не было, когда ты сюда прибыла, иначе я бы сама тебя поприветствовала. Я занималась бойцами Сопротивления. Мне передают на допрос женщин, которые участвуют в отрядах. Дознаватели-мужчины — сплошь чистоплюи, им не добиться результатов.

— Я такого не заметила, — тихо возразила девушка.

— В прошлый раз, когда я пыталась тебя поцеловать, ты меня отвергла, помнишь? Сбежала. Теперь, если я захочу тебя поцеловать, бежать будет некуда. Ты рада?

Оливия задергалась, пытаясь увернуться, но одна мощная рука вцепилась ей в волосы, не давая шевельнуться, а вторая полезла под тюремную рубаху.

— Мне все еще нравится женская грудь, — объявила немка, тиская и щипая девушку. — Только не у меня. — Тут она расхохоталась. — Ну и рожа! Видела бы ты себя! — Она внимательнее всмотрелась в Оливию. — Этот идиот Келлерман поджарил тебя как яблоко на палочке. Жалкий любитель, корчащий из себя следователя.

Она отошла к столу, потом вернулась с белой стеклянной баночкой. Когда Хайке открыла крышку и зачерпнула толстым пальцем содержимое, до девушки донесся запах питательного крема. Гестаповка принялась размазывать его по лицу зажмурившейся Оливии. Сначала кожу защипало, потом пришло ощущение прохлады, и ей стало много легче.

— Что бы я с тобой ни делала, — говорила Хайке, втирая крем, — можешь не сомневаться: лицо я оставлю напоследок. Мне нравится смотреть на хорошенькие мордашки во время работы. Но когда я разобью тебе личико, так и знай: конец уже близок.

Оливия услышала, как Шваб закручивает крышку на баночке с кремом, и медленно открыла глаза. Немка вернулась к столу, который стоял в углу, и стала просматривать документы в папке.

— Они сглупили, отпустив тебя в прошлый раз. Приехал этот швед, сующий свой нос куда не надо, и Келлерман не выдержал. А у меня выдержки хватит. Если уж я начинаю дело, то обязательно довожу его до конца. И теперь у нас с тобой достаточно времени, чтобы получше узнать друг дружку.

Она закрыла папку и вернулась к девушке. Теперь Хайке уже не улыбалась: глаза смотрели с жестким прищуром, как у бойца на ринге.

* * *

Оливия очнулась на полу своей камеры. Все тело от головы до пят болело от мастерских побоев Хайке. Немка даже не пользовалась дубинкой, предпочитая работать кулаками. Надев боксерские перчатки, она избивала жертву с невероятной силой и методичностью, не ломая костей, но буквально пронзая Оливию ударами, достигающими почек и печени. Теперь внутренности девушки пульсировали болью, даже когда она не шевелилась.

Прикованная к стене Оливия могла разве что кричать и плеваться, поливая насильницу самыми гадкими словами, которые знала. Но Хайке только возбуждало сопротивление жертвы, и вскоре девушка могла лишь глухо стонать.

Но по-настоящему невыносимым допрос делало откровенное сладострастие Хайке, которая перемежала истязания жадными поцелуями и грубыми ласками.

Отрицать американское гражданство больше не было смысла, немка и так все знала, поэтому Оливия назвала настоящее место рождения, образование и дату прибытия во Францию.

Однако она не отступала от легенды о причине своего интереса к документам. Она настаивала, что была воровкой, а не шпионкой. Оливия утверждала, что именно это было «у нее на уме», как выражалась Хайке, что она попросту обворовывала богатых гостей отеля, которые точно не заметят недостачу пары купюр.

Немка не верила ни единому ее слову, но девушка нашла в себе силы стоять на своем. Она спрятала правду глубоко внутри, постаравшись забыть о ее существовании.

— Нам некуда спешить, — заявила наконец Хайке, зубами развязывая шнуровку на перчатках. — Мне слишком нравится наше общение, чтобы быстро его заканчивать. У нас еще много тем для бесед. Завтра продолжим.

И вот завтра наступило.

Скрежет ключа в замке заставил Оливию съежиться. Ей очень хотелось держаться смело и спокойно, но тело, помня боль, предало свою хозяйку и сжалось в дрожащий комок, как напуганное израненное животное. Охранники насильно подняли узницу на ноги и поволокли по коридору навстречу судьбе.

Этим утром Хайке пребывала в приподнятом настроении. Она курила сигару, откинувшись на спинку стула и забросив ноги на стол. Вместо того чтобы приковывать Оливию к кольцам в стене, она жестом пригласила девушку сесть напротив.

— А ты крепче, чем я думала, Блондхен. Держишься. Не то что другие, которые воют после первого же шлепка. Мне нравится такая твердость. Тем приятнее будет тебя сломать. Я ведь умею пользоваться кулаками, да?

— Да, ты умеешь пользоваться кулаками, — повторила Оливия бесцветным голосом.

Хайке рассмеялась и со стуком опустила ноги на пол.

— Я тебе кое-что покажу, — сказала она, поднимаясь.

Оливия приготовилась к очередному избиению, но немка лишь взяла несколько фотоальбомов и разложила их на столе. Потом она встала радом с девушкой и, одной рукой разминая ей шею и плечи, второй стала перелистывать страницы. Там было много снимков Хайке с мужчинами-боксерами в боевых стойках.

— Я билась со всеми ними. Они профессионалы, но я их побеждала. Я спортсменка, Блондхен. Я рождена одерживать победы. Ты знала, что у меня есть золотые медали за метание копья и спортивную борьбу?

В других альбомах были сотни фотографий Хайке на самых разных спортивных мероприятиях. Оливия невидящими глазами смотрела на