Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

– Спасибо, Дмитрий Наумович. В первую очередь хочется указать на очевидное: то, что мы, все люди в двадцать первом веке, понимаем – использовать животных в цирке аморально. Я не буду осуждать наших родителей. Мне кажется это неправильным. Мы живем в другое время, общество, законы и взгляды на разные вещи меняются. И я счастлив, что мы пришли к тому, что цирк со зверями – это ужас. Так же как аморально устраивать какие-то фестивали еды и после их окончания выбрасывать тонны продуктов в мусор, когда в мире есть места, где люди голодают. – Молодец, сразу вовлек зал со своим «мы все понимаем», да еще и типичное «миру – мир». – Но давайте попробуем углубиться в эту тему. И у меня возникает один вопрос. Я вам его покажу. – Джокер показывает свой альбомный лист, на котором написано «РАДИ ЧЕГО???» и больше ничего. Эффектно, ничего не скажешь. – И у меня нет другого ответа, кроме как это. – Он сует руку в карман, достает что-то и раскрывает ладонь вниз. Оттуда выпадают монеты. Да он настоящий шоумен, я вижу. Пришел с реквизитом. Опять заготовки, как в битве с Джамалом. Просто умело подвязал все к теме. – Деньги. Монеточки. Животные содержатся в ужасных условиях. В сети есть ролики, где дрессировщики их бьют. Согласитесь, это не только ненормально, но еще и странно: дрессировщик бьет огромного медведя ногой, а тот трусливо прячется в клетке, вместо того чтобы разорвать его, как персонажа Ди Каприо из «Выжившего». – Неплохо-неплохо. И фильм хороший подобрал. Прям в тему. Даже если люди не видели его, то мемную сцену знает каждый. – Это значит только одно. И вы все это понимаете. – Он замолкает. Понятно, сейчас он будет им льстить. Произнесет что-то, о чем они не догадывались, но, как только это произойдет, они закивают, будто им это всегда было известно, и все себя почувствуют хорошими и правильными. Я знаю, что ты пытаешься сделать, Таинственная Челка. – Животное били с самого детства. Гоняли, как грязную псину, на улице ногами. Довели до такого состояния, что при виде хозяина этот медведь уже готов скулить. – Как много драмы. Давай-давай, накручивай еще. В зале пока никто не плачет! Так ты решил стрелять со всех орудий? Он смахивает слезу и говорит залу: – Я не специально. Честно. Просто люблю животных. Как каждый из вас, не сомневаюсь. Свой первый раунд я не собираюсь спорить, я решил его слить, просто обозначив наше всеобщее отношение к животным, и пофиг, если это будет стоить мне победы. – Само милосердие и сострадательность. Да весь зал уже можно нарядить в одежку зоозащитников. Он все за них решил, и они от этого только счастливы, потому что кто-то наконец выразил мнение народа. – Извините еще раз за дурацкую слезу. Теперь послушаем, как к животным относится мой оппонент, – завершает он. Гнусно. Подло. Но очень красиво. Мое почтение, губной гармонист.

– Все? Прошло только три минуты.

– Не могу говорить. Ком в горле. Для начала меня устроит, – отвечает он совсем не как человек с комом в горле. С комом в горле обычно задыхаются. Как задыхалась тысячу раз мама просто от мысли, что отец ушел, все эти годы. Как задыхался я просто от мысли, что дни ее сочтены. Ком в горле не такой. Ком в горле – все равно что сердце под подошвой любимого человека. Ком в горле языком медиков – это застрявшее инородное тело, которое вызывает удушье. Которое пытается тебя убить. Ком в горле – это когда ребенок слышит: «Тогда не надо было его рожать!»

– Ну, ладно. Победитель драконов. «Цирк не должен быть запрещен». Твои пять минут пошли!

Ком в горле – когда признался любимой,

А она смотрит на тебя и молчит.

– «Не могу говорить», говорит, – усмехаюсь я. – Хитрожопый троглодит.

Джокер меняется в лице. Видимо, не ожидал такого начала от такого воспитанного мальчика. Судя по лицам всех – никто не ожидал.

– Принес монетки и бумажки, паразит.

Собрался скупой слезой нас поразить.

Но этими играми в драму меня не затмить.

Зато за слезы можно «Оскар» получить.

Джокер наигранно мне хлопает, показывая тщетность моих попыток его выбить из колеи. И морщится от качества моей рифмы. Послушай, как я, столько русского рэпа – и научишься. Ну и хрен с ним. Он победит. У меня нет шансов. И в этой теме. И против него.

Он счастье. Свет, добро.

Я то, что напротив.

Я чистое зло.

– Ты заслужил свой «Оскар», бро!

Счастлив, мразь? Ты победил.

Он показывает жест: большой палец вниз. В своем выступлении он выражал мнение народа о животных, а теперь дизлайкает меня тоже за всех. Качает головой. Зал должен знать, что это очень-очень некрасиво с моей стороны – переходить вот так на личности. Они должны понимать, что я выгляжу мудаком в своих попытках противостоять добру.

– Окей. Мы определились, что ты победил. Вопрос закрыт. И раз такое случилось, я могу без цензуры кое-что озвучить, гондон. – По залу бежит нервный шепот. Что случилось с хорошим мальчиком Данилой? – В чем смысл? Для чего ты сегодня приперся, говна кусок? Защищать животных? Показать прекрасное выступление? Поганый лицемер. Мы оба знаем, что тебе насрать на выступление. Тебе насрать на турнир. Знаете, для чего он тут?

Зал смотрит на меня.

– Он клеит телочек.

Джокер, который еще секунду назад улыбался моему абсурдному выступлению, меняется в лице. Он поднимает указательный палец вверх и мотает им из стороны в сторону, опустив лицо с челочкой для телочек скромно вниз. Но меня не обманешь. Я попал. Я ранил тебя. Осталось сунуть палец в рану и прокрутить.

– Я вот стоял тут и думал, как же складно у тебя получается быть защитником природы. Но план же в другом – опять уйти отсюда в обнимку с двумя девчонками.

– Не было такого! – отрицает он.

– Не мог бы ты заткнуться, кобель?! – неожиданно для самого себя я рявкаю на него. Отпрянув, он замолкает. – Плевал я на выступления, мразь! И ежу понятно, что животных надо защищать! Что ебаные цирки надо прикрыть, а их владельцев точно так же закинуть в клетки и херачить плеткой! Все это понимают! Но ты тут, гнида, стоишь перед всеми, роняешь слезы о животных, хотя сам – животное! Кобель! Похотливый кролик! Донжуан, который только