Перечная мята - Пэк Оню

– Хочешь, дам ее контакты? – радостный, Хэиль и правда продиктовал мне номер Хэвон.

– Позвоню ей. Только наша с тобой встреча пока в секрете! Ким Чивон… даже странно как-то. Надо ее удивить. Может, она будет рада меня видеть.

– Конечно. Она будет в восторге!

Я, наверное, выглядела очень довольной – Хэиль целых несколько раз сказал, что рад видеть меня такой. Говорят, позитивный настрой помогает выздоравливать, так что я тоже пыталась сохранять оптимизм. Однако невозможно было полностью избавиться от мрачных мыслей, тянувших меня на самое дно, и мне все чаще приходилось притворяться, что все хорошо. Хэиль, как ни в чем не бывало, сыпал воспоминаниями: «Помнишь, ты ведь почти жила у нас дома? Мы были как одна семья, даже ближе, чем родственники. Тетя готовила для нас розе-ттокпокки[4], а я мыл посуду, правда я тогда разбил ее любимую тарелку, испугался и разрыдался, помнишь? А она улыбнулась и пожалела меня. Тетя вообще никогда не ругалась. Мы с Хэвон поэтому любили твою маму больше нашей».

Если бы ничего не случилось, мы, наверное, до сих пор были бы ближе, чем родные братья и сестры. Наверняка были бы.

Моя мама и тетя – мама Хэвон – познакомились в интернете на форуме для мам. Они общались только онлайн, пока не встретились на собрании родителей, чьи дети в том году шли в детский сад. Оказалось, что они соседки по жилому комплексу. Наши мамы быстро подружились, с самого детства я звала маму Хэвон тетей, а она – мою. Тетя работала в офисе, а мама оставалась дома, поэтому Хэвон и Хэиль часто ужинали у нас, и мы могли проводить вместе сколько угодно времени.

Хэвон и Хэиль погодки. Мы почти всегда и все делали втроем. Ходили в один детский сад, занимались на пианино и учились плавать. Я ела то, что ела Хэвон, и не ела то, что не любил Хэиль. Мы принимали это как должное, не задумываясь. Конечно, мы часто ссорились, но быстро мирились.

В начальной школе нас с Хэвон часто спрашивали, не близняшки ли мы, и даже путали иногда. Лица у нас были совершенно разные, но всех сбивало то, что мы часто одевались одинаково или носили похожие прически. И мы всегда знали, что наша связь – нечто исключительное.

– 2 —

Сомнения не терзали меня, даже когда я подошла к школе Хэвон, однако мысль о том, что я действительно могу ее встретить, что-то всколыхнула во мне. Правильно ли я поступаю? Что, если я поставлю Хэвон в неудобное положение? Впрочем, разве не для этого я здесь? Смогу ли я скрыть свои чувства? Множество мелких и более сильных опасений сковали мои шаги. А если… а если Хэвон притворится, что не знает меня?

Я заволновалась. Почему-то вспомнился день, когда я впервые зашла к ней домой. Я тогда выписалась из больницы раньше, чем Хэиль и Хэвон, и ужасно за них беспокоилась. Говорили, вирус Проксимо у каждого вызывал свои осложнения. В интернете я читала истории заболевших, и кто-то писал, что терял чувство равновесия, у кого-то немели руки и ноги, кто-то мучился от страшных головных болей, причины которых никто не мог отыскать. У меня тоже были «проблемы с вестибулярным аппаратом» – я время от времени теряла равновесие и падала, но в целом мне повезло больше многих. Я тогда пошла к Хэвон домой, но дверь была надежно заперта. На звонки ни она, ни Хэиль тоже не отвечали. После того как в нашем жилом комплексе обнаружили зараженного, движение транспорта здесь полностью запретили, а округ Кансон[5] и вовсе закрыли на карантин, так что отыскать их семью было практически нереально. Когда через несколько недель я снова пришла к ним, соседи сказали, что квартира продана и теперь там идет ремонт. Я снова и снова пыталась дозвониться до Хэвон и Хэиля, но слышала только: «Этот номер не обслуживается». И даже когда мама впала в кому, я все еще ждала звонка.

– Ким Чивон?

Стоя у школьных ворот, я окликнула девочку, похожую на Хэвон, и потом еще двух, но обе они, озадаченные и слегка смущенные, отвечали, что они – не Чивон. Моя уверенность начала таять. Мне казалось, я сразу ее узнаю, но это оказалось совсем не так просто. Почему вокруг столько похожих на Хэвон? Наконец, я увидела девочку, которая шла под руку с подругой, и все во мне закричало: это она!

– Чивон! Чивон, это ты?

Девушка остановилась и осмотрела меня с ног до головы, склонив голову набок. Конечно, она могла не узнать меня – мы ведь не виделись столько лет. Я спокойно выдержала ее изучающий взгляд, но она лишь покачала головой.

– Нет, извини.

Как только эти слова сорвались с ее губ, я поняла, насколько смешным было мое предположение. Эта девушка была куда меньше ростом, чем Хэвон, которую я помнила. Мы с ней еще в шестом классе были почти одного роста с классным руководителем, а та, кого я остановила, едва доставала мне до плеча. Как же я могла принять ее за Хэвон? Я поспешно извинилась, но она неожиданно ответила:

– Вы, наверное, про Ким Чивон из первой группы? Она вон там. Видите, с розовым рюкзаком?

Я с удивлением посмотрела в указанном направлении. Группа ребят уже вышла за школьные ворота. Лиц я не могла разглядеть, но среди черных и белых сумок выделялся единственный ярко-розовый рюкзак, и я бросилась к его обладательнице.

– Ким Хэвон!

Девушка обернулась.

Случайно столкнувшись на улице, я бы ни за что не узнала ее и прошла мимо. Сейчас же Хэвон машинально обернулась, услышав свое имя, но, спохватившись, опустила голову и быстро зашагала прочь. Я поймала ее за рюкзак. Подруги Хэвон, шедшие под руку, с удивлением спросили – и смущенная Хэвон повторила за ними:

– Кто вы?

– Ты тоже меня не узнаешь, – вздохнула я.

– Извините, но все-таки кто вы?

– Это же я! Неужели ты не узнаешь меня?

Хэвон молчала. Ее взгляд, полный сомнений, скользнул по мне и остановился. Только что раздраженное, ее лицо застыло. Мне стало ясно, что от удивления она не может вымолвить ни слова.

– 3 —

Хэвон что-то сказала подругам и махнула мне, мол, иди за мной. Она зашагала вперед так, будто ее кто-то преследовал, и остановились мы очень нескоро.

– Кажется, ты мне совсем не рада, – с улыбкой проговорила я, но Хэвон покачала головой.

– Вовсе нет!..