У смерти шесть причин - Саша Мельцер
Сандре живет на четвертом этаже, преодолеваю лестничные пролеты и стучусь в комнату с номером 45А. Из-за тонкой стенки слышатся странные звуки, и, наконец, он открывает дверь, но не выглядит заспанным. Скорее, таким, будто тоже только что зашел.
– Ты чего здесь? – удивляется Сандре, чуть хмуря светлые брови.
– Я не могу уснуть, – говорю виновато сиплым от долгого молчания голосом. Чуть откашливаюсь. – Ты же один живешь, можно я?..
Он пропускает меня без слов, просто отходит от двери и приглашает широким жестом. Юркаю внутрь, скидываю кроссовки на коврике и босыми ногами утопаю в мягком ворсистом ковре. У Сандре уютно – светлые оштукатуренные стены в теплом бежевом оттенке, кровать плотно прижимается к стенке, а вторая пустует – его соседа отчислили за неуспеваемость после декабрьских экзаменов, но больше никого не подселили. На весенний семестр редко добирают учеников. Эта комната чуть больше, чем наша, – тут два шкафа, два письменных стола и две тумбочки, и все это так удобно стоит, что невольно хочу изменить все и в нашей комнате. Пока я мнусь, не зная, куда присесть, Сандре достает из шкафа комплект чистого постельного и застилает вторую кровать. У меня все валится из рук, и я смотрю на него с благодарностью, Сандре – сердце нашей команды, широкое и горячее, бьющееся добротой за всех нас.
– Здесь будет поспокойнее, – улыбается он, а потом кивает на висящий над кроватью ловец снов. – Сосед забыл, когда съезжал. Говорят, ловит кошмары.
Кончиками пальцев касаюсь мягких перьев и крепких белых нитей, оплетающих круг. Ловец снов причудливый, невольно засматриваюсь на украшающие его безделушки, но Сандре кидает в меня подушку, и мне приходится отвлечься. Горит верхний свет, окно здесь не продувает, и страх отступает окончательно – то ли друг его прогоняет, то ли я беру себя в руки. Расслабляюсь, чувствую, как кровь снова приливает к щекам, а пальцы перестает колоть изморозью, они постепенно теплеют. Сандре помогает заправить теплое новенькое одеяло в пододеяльник, подходит слишком близко, и на мгновение мне кажется, что я слышу тонкий аромат цветочных духов. Женских.
Принюхиваюсь, морщу нос, но Сандре уже отходит. В «Норне» учатся только юноши, чьи родители способны оплатить обучение или кто покрывает его стоимость стипендией, поэтому даже остаточного шлейфа цветочных духов на Сандре быть не должно. Он плюхается на свою кровать, стягивает футболку и лезет под покрывало. Следую его примеру – мой серый спортивный костюм безвольной мягкой кучей оседает прямо на ковре у кровати, я забираюсь под сатиновый прохладный пододеяльник и касаюсь головой подушки. Глаза закрываются сразу, и у меня уже нет сил думать о духах – я предвкушаю полноценный долгий сон, такой, который еще долго не отпустит меня из своего липкого морока.
Сандре первым просыпается от громкого звона будильника – он беспощадно и резко выдергивает из уютного, на удивление спокойного сна. Когда я разлепляю веки и потираю глаза, Сандре уже стоит в натянутой, но еще расстегнутой белой рубашке и чистит зубы. Не успеваю спросить, почему он делает это не в ванной – наверное, это привычка – измерять шагами комнату во время чистки зубов или разговоров по телефону. Его волосы собраны в низкий хвост, лицо бледное. Гляжу в темноту утра, пока восходы занимаются только часам к десяти, и нет никакой разницы, ночь за окном или вот-вот забрезжит рассвет. Одинаково темно. Я вяло сажусь, чувствуя, как ломит шею и плечи, как хочется вернуться в кровать под теплое одеяло и не выбираться оттуда еще несколько часов. Но до пар остается не так много времени, поэтому я подцепляю с пола спортивный костюм, натягиваю его кое-как и вымученно улыбаюсь Сандре.
– Увидимся на тренировке.
– Пока, – бормочет он невнятно из-за пасты и щетки во рту. Сандре говорит будто на автомате, еще толком не успев проснуться.
К себе идти уже не так страшно – коменданты больше не рыскают в ночи, ловя нарушителей порядка, поэтому я спокойно добираюсь в свое крыло на пятый этаж. Толкаю хлипкую деревянную дверь и сразу щелкаю выключателем, боясь, что меня встретит тень, не дававшая спать так долго. Но никого нет, желтоватый свет заливает все пространство комнаты, и первым делом я топаю в ванную. Долго стою под струями тропического душа, пока он поливает меня с самой макушки, иногда делаю его чуть холоднее, чтобы проснуться и окончательно согнать с себя усталость. Ароматный лавандовый гель для душа пахнет на всю кабинку, пена от шампуня стекает по лицу, вода уже скапливается в поддоне и почти скрывает ступни. Наконец, выкручиваю кран и заворачиваюсь в уютное махровое полотенце. Впервые за эту неделю чувствую себя в комнате комфортно и даже приоткрываю окно, больше не боясь завываний ветра и впуская в затхлое помещение прохладу. Зимний морозец сразу кусает за влажные плечи, но я только морщусь и долго вдыхаю свежий воздух, словно раскрывая легкие.
Достаю из шкафа форму – черные брюки, белая рубашка и темно-зеленый пиджак с вышитым золотым гербом «Норне». Свежая рубашка приятно ложится на плечи, а сверху оседает тяжестью пиджак. Брюки мне чуть длинноваты, но не настолько, чтобы я тратил время на их подшивку. Из-за небольшого роста некоторые вещи мне длинны, но я уже к этому привык, поэтому не обращаю внимания. Тем более темные туфли на двухсантиметровой подошве скрадывают этот недостаток. Мельком гляжусь в зеркало перед выходом и радуюсь тому, что под глазами больше нет кругов, которые с оттеняющими их темными кудрями смотрелись еще страшнее. Слабо улыбаюсь отражению, желая себе хорошего дня, беру сумку с учебниками по
