Почтовая служба друзей по переписке - Сын Ён Пэк

Говоря отцу все эти нелицеприятные вещи, она пыталась скрыть свою обиду. Сейчас Хёмин понимала, что в ней говорила гордыня: девушка всегда считала, что она умнее всех и только ей одной под силу сделать их семью счастливой. Да, может, Хёмин и отказалась от мечты стать профессором, но ее радовало то, что сейчас родители и сестра могли жить спокойно и в достатке.

Тогда ей казалось, что никто ее не понимает. Но вскоре в ее жизни появился Чонхва. Именно в нем Хёмин нашла поддержку и опору. Он тоже работал в учебном центре и готовил школьников к экзаменам. Окончил философский факультет, но, как и Хёмин, не смог устроиться на работу в университет. Как-то раз за ужином они разговорились. Делились воспоминаниями с учебы и той несправедливостью, с которой им обоим пришлось столкнуться. Вскоре сочувствие и взаимопонимание переросли в симпатию, а затем и в любовь.

– Да с твоими и моими мозгами нам море по колено! Зачем платить кому-то комиссию, когда можно открыть что-то свое?

Чонхва убедил Хёмин, что нельзя долго оставаться в учебном центре. За два года работы ее зарплата достигла предела, и от учеников, которые бы последовали за ней, не было отбоя. А Чонхва присмотрел место в городе Пхёнчхоне – весьма неплохо для начала. Он внушал ей, что всего через пару лет об их учебном заведении заговорят все.

– Ты чего не отвечаешь? Дизайнер обрывает трубки, жалуется, что еще не получил оплату. – Хёмин наконец дозвонилась до него.

– А! Я как раз собирался ему сегодня все перевести.

– А ты где?

– Да вот встречаюсь с одним преподавателем. Помнишь, тот философ, который обещал выступить с лекцией на открытии нашего учебного центра.

Хёмин не замечала, как Чонхва переходил все границы. Только спустя год, когда чувства угасли, девушка начала что-то подозревать. Чонхва постоянно убеждал Хёмин, что в бизнесе важна красивая картинка, поэтому тратил их общий бюджет на дорогие костюмы и новую машину. Иногда он тайком брал деньги, а на возникающие вопросы постоянно находил оправдания: заказал новую доску, парты, стол, письменные принадлежности.

Хёмин до последнего отказывалась верить, что Чонхва – мошенник. Она продолжала оправдывать его. Ну зачем ему обманывать ее? Они же арендовали помещение, даже заключили договор с дизайнерским агентством. А может, он просто не смог удержаться от соблазна? Или тщеславие оказалось сильнее? Однако чуть позже выяснилось, что Чонхва обвел вокруг пальца не только Хёмин, но и своих друзей и знакомых. Сколько бы девушка ни пыталась понять, чем он тогда руководствовался, ей ничего не приходило на ум.

В течение полугода Чонхва медленно, но верно разорял и разрушал жизнь Хёмин, а затем бесследно исчез. Как-то раз она заглянула к нему в квартиру, однако обнаружила лишь пустую комнату. Ноги подкосились, девушка сползла по стене на пол и зарыдала. Вдруг раздался звонок.

– Кто это? Почему вы названиваете моему мужу?

Слезы сменились смехом. В тот момент весь ее мир, который она так кропотливо создавала, рухнул.

4

– Ну вот видишь! Пусто! Я же говорила тебе! – нахмурившись, сказала Хаён.

Она отчаянно искала в почтовом ящике свое письмо.

Ёнгван еле слышно извинился: он чувствовал себя неловко. Это же он убедил ее, что они успеют перехватить письмо.

– Уже четыре. Она, наверное, ушла.

– А может, она еще тут? Может, вернулась с обеда и забрала почту?

– Давай я поднимусь к ней? Если что, скажу, что на почте что-то перепутали, – предложил Ёнгван.

В холл спустился мужчина лет шестидесяти с мусорным пакетом в руках. Это был директор учебного центра.

Он пристально посмотрел на молодых людей и обратился к ним:

– Что это вы тут пытаетесь найти в наших почтовых ящиках?

– Извините, пожалуйста. А вы, случайно, не с четвертого этажа? – спросила Хаён.

– Да, я тут главный.

Выслушав девушку, он рассказал, что сегодня Хёмин почувствовала себя неважно и ушла раньше. Хаён тут же переменилась в лице: злость сменилась беспокойством. Она засыпала директора вопросами: все ли с Хёмин в порядке? Не случилось ли с ней чего серьезного? Выяснилось, что ничего трагичного не произошло, но директор решил слегка приукрасить ситуацию. К этому его подтолкнуло внутреннее чутье.

– Может, сами сходите проведать ее?

– А, ну…

– Можем подняться. В документах должен быть ее адрес.

Учительская была совсем крохотной. В ней еле помещалась вся мебель: длинный стол директора, пара столов для педагогов и небольшой книжный шкаф. Пока директор копался в бумагах, Хаён обратила внимание на журнал. Она увидела знакомый почерк.

Директор, заметив ее взгляд, сказал:

– Можете почитать.

– Нет-нет! Я просто посмотрела, – отказалась девушка.

Наконец директор вытащил из папки какой-то документ и протянул его Хаён. В самом верху был указан адрес Хёмин.

– Знаете, я ведь поначалу не хотел брать ее на работу. Подумал, странно, такая талантливая, умная девушка, а пришла на работу к нам. Но решил, ладно, в жизни всякое бывает.

– Спасибо вам большое! – искренне поблагодарила Хаён.

– Хёмин никогда о себе особо не рассказывает. Я даже не знал, что у нее есть младшая сестра. Вы ведь из Сеула приехали? Далековато… Обязательно проведайте ее!

* * *

Хёмин вышла из бани с корзиной в руках. С холма открывалось живописное зрелище. Слева тянулись уютные одноэтажные кирпичные дома, окруженные невысокими заборами. Алые и небесно-голубые черепичные крыши сияли и переливались под лучами заходящего солнца. Вдалеке вырисовывались стройные, изысканные, стремящиеся ввысь трех– и четырехэтажки. Пейзаж чем-то напоминал игровое поле в «Голубом шаре»[17], похожем на «Монополию». Здесь тоже каждый уголок дышал своей жизнью и все элементы были на своем законном месте.

«Как бы мне хотелось сейчас оказаться на каком-нибудь островке», – усмехнулась Хёмин, представляя, как ее фигурка попадает на клеточку «Необитаемый остров».

Попав на такую клетку, игрок три раунда сидит без права хода, но каждый раз пытает удачу выбраться из нее. Для этого нужно, чтобы на игральных костях выпало одинаковое число.

Если так подумать, каждому в жизни порой нужен такой остров. Уголок, где можно скрыться от шума и суеты. И никто из близких не обидится, если ты скажешь: «Ой, кажется, я на необитаемом острове. Похоже, сегодня удача не на моей стороне. Что поделать, ждите меня через три раунда». Иногда именно такое уединение, хотя и временное, жизненно необходимо, чтобы снова найти силы для следующего хода.

Она шла вниз по переулку мимо магазинчиков, пекарни, мясной лавки и забегаловки, где продавали