Полуночно-синий - Симоне ван дер Влюхт

– Не плачь, любовь моя. Все будет хорошо. – Эверт нежно смахивает слезы с моего лица и целует меня.

– Пообещай мне, что, если здесь станет сильно хуже, ты сразу же уедешь. Несмотря ни на какие заказы.

– Обещаю. Честно. Я хочу снова встретиться с тобой и познакомиться с нашим ребенком.

Мы встаем и одеваемся. Эверт берет мой мешок, и мы спускаемся к каналу, где над водой висят клочья утреннего тумана. Ваут уже на месте, они с Клаасом грузят товар на борт.

С Якобом я не собиралась прощаться, но вдруг вижу его прямо перед собой. Он несколько секунд молча смотрит мне в глаза.

– Берегись Мартина, – произносит он, а затем поворачивается и уходит в лавку.

– Ну что ж, вам пора. Путь неблизкий. – Эверт передает мой мешок Вауту и притягивает меня к себе.

Последний поцелуй, долгие объятия, и я поднимаюсь на борт. Судно довольно большое, с каютой, где можно укрыться. Я располагаюсь на скамье и машу Эверту, пока Ваут отталкивает лодку от набережной.

Эверт посылает мне воздушный поцелуй и не сходит с места, пока мы не скрываемся из виду за Часовенным мостом.

Так рано утром еще очень холодно. К счастью, я хорошо подготовилась и надела на себя два слоя одежды. Мы плывем по реке Схи, и я чувствую, как на меня наваливается усталость. Последнее время выпало много работы, я уже на шестом месяце и стала плохо спать, к тому же частенько дает о себе знать поясница. На прошлой неделе я в любом случае по ночам больше ломала голову, чем спала. Я вытягиваюсь на скамье во весь рост, натягиваю на себя одеяло и засыпаю.

Сплю я бóльшую часть утра и, проснувшись, обнаруживаю, что мы уже прошли изрядный участок пути. Сажусь, у меня все затекло. В каюту попадает солнечный свет, я потею. Сняв один слой одежды, выхожу из-под навеса. Лицо тут же освежает порыв ветерка. Вокруг меня мирный пейзаж с осушенными польдерами. На лугах полно летних цветов, вдоль берега колышутся початки рогоза, на воде танцуют солнечные блики.

Я делаю глубокий вдох и подхожу к Вауту, стоящему на руле. Меня приветствуют кивком головы два крепких парня, которые помогают Вауту и охраняют груз.

– Где мы сейчас? – спрашиваю я.

Ваут смотрит на берег.

– Где-то на полпути к Лейдену. Ты долго спала.

Мы говорим о погоде и о том, во сколько примерно окажемся на месте. Ни слова о том, что творится там, откуда мы уехали.

Плывем мы без остановок и прибываем в Лейден ранним вечером. Попасть внутрь города не так просто, на въезде внимательнейшим образом изучают поданные Ваутом бумаги на груз. Сюда еще не дошли вести о том, что чума добралась до Делфта, и в конце концов нас пропускают. Переночевав в трактире, мы выдвигаемся в путь до рассвета. Я опять добираю немного сна на борту. День будет долгим, за сегодня нужно проплыть гораздо большее расстояние. Когда к вечеру мы наконец прибываем в Харлем, я чувствую себя страшно усталой. К счастью, до Алкмара уже недалеко, так что на следующее утро мы отправляемся немного позже.

Когда на следующий день перед нами вырастают стены города, мое сердце начинает биться сильнее. Я выхожу из каюты и встаю у поручня, обмотавшись шалью, чтобы не простыть на свежем ветру. Вот и Алкмар. Год назад я уехала отсюда, не зная ничего о том, что ждет меня в будущем. А сейчас, глядите-ка, у меня есть любимая работа, я замужем и беременна. Кто бы мог подумать.

Я с улыбкой смотрю на знакомые очертания города, на мельницы вдоль Зеглис, на гордые башни городских ворот и Большую церковь, и меня захлестывает чувство умиления. Я дома.

Глава 36

В Алкмаре все по-прежнему. Причаливают и отчаливают скифы, идет погрузка и разгрузка, на сырном рынке бойко торгуются. О чуме говорят, но не как о чем-то очень важном. Мне скоро становится понятно: тут считают, что «черная смерть» застопорилась на юге страны. Я не собираюсь привлекать к себе внимание рассказами о том, что это не так.

У Бревенчатого барьера я прощаюсь с Ваутом и его помощниками и обхожу таверны на Пивной набережной. Сырный рынок только что закрылся. Отец с братьями обычно после закрытия рынка идут в кабак – завершить какие-то сделки или просто выпить. Но не засиживаются, ведь нужно еще успеть вернуться домой. Сегодня они, судя по всему, уехали вовремя: я не могу их найти.

Я заглядываю в пивные у сырного рынка и, убедившись, что там их тоже нет, иду дальше в город, к «Тринадцати балкам». Мелиса и Брехту я видела в последний раз больше года назад. Мой шаг ускоряется сам собой, последний участок пути я преодолеваю почти что бегом и, запыхавшись, открываю дверь.

Долгожданная встреча проходит еще более бурно, чем я ожидала. Брехта вскрикивает и выпускает из рук кувшин, Мелис идет навстречу с распростертыми руками и крепко обнимает.

– Катрейн! Какими судьбами? Я и не надеялась тебя больше увидеть! – растроганно восклицает Брехта.

К моему удивлению, она начинает плакать, и я обнимаю ее за плечи.

– Конечно же, я вернулась, как же иначе?

Она уводит меня в жилую часть дома.

– Где ты была? Расскажи мне все-все.

Всего я рассказывать не собираюсь, так что начинаю говорить что-то неопределенное. Но Брехта меня останавливает.

– Ты жила в Амстердаме, а потом уехала оттуда, – говорит она. – А куда, нам не сообщила. Почему, Катрейн?

– Я посылала вам весточки, но они, наверное, не дошли. – Мне трудно врать ей прямо в лицо, и Брехта это сразу понимает.

– Неправда. Ты как сквозь землю провалилась и ничего не сообщила. И, мне кажется, я знаю почему.

Наши взгляды встречаются. Я первая опускаю глаза.

– Ты сбежала, – тихо произносит Брехта. – К нам приходил глава управы, спрашивал о тебе. Хотел с тобой поговорить.

Я опять смотрю на нее и вижу, как в ее глазах отражается мой страх.

– А он сказал, о чем хочет поговорить?

– О Говерте.

Наступает молчание, которое прерывается моим тяжелым вздохом.

– Расскажи мне все, Брехта.

– Нет, это ты мне все расскажи. Правда то, что говорят?

– А что говорят?

– Что это ты виновата в смерти мужа.

Если хочешь сохранить что-то в тайне, нельзя доверяться никому, даже лучшим друзьям. Я не могу соврать Брехте, но и не могу признаться в содеянном, так что молчу.

– Бог мой, – говорит Брехта. – Ничего не говори,