Останься со мной - Айобами Адебайо
— Ты собираешься начать давать ей свежую рыбу и пюре? Или хотя бы смесь пополам с молоком?
— Я занята, — буркнула я, положила ногу на ногу и принялась массировать колено.
— Ийя Ротими, побойся Бога! Так занята, что не можешь купить ребенку смесь? Если тебя что-то беспокоит, давай обсудим. Сними груз с души, и станет легче заботиться о дочери.
— Она допила? Надо успеть домой до темноты.
— Иди и забери у нее бутылку. Ты меня даже не слушаешь. — Она повернулась к Ротими: — Не волнуйся, Ротими. Я сама куплю тебе смесь. Не обращай внимания на свою маму, скоро она придет в себя, точно говорю.
Я зевнула.
На следующий день в салон зашел Дотун. Я заплетала косички девочке и попросила его сесть и подождать, так как никогда не доверяла стажеркам детские волосы. У детей слишком нежная кожа головы, ее нельзя отдавать в неопытные руки. Закончив плести косички, я не спеша промазала проборы маслом, и лишь когда девочка вприпрыжку выбежала из салона, подсела к Дотуну.
— Хочешь пить? Колу? Фанту?
— Нет, — со вздохом ответил он. — Я пришел попрощаться. Завтра мой последний день в Илеше. Я еду в Лагос.
— О. Ясно. Нашел работу?
— Можно и так сказать.
Я не стала просить его уточнить, потому что мне было все равно. После того как Акин напал на Дотуна, меня интересовало лишь одно — чтобы он выжил. Я не понимала, зачем он пришел прощаться.
— Я буду по тебе скучать, — сказал он.
Тогда я посмотрела на него — по-настоящему внимательно. Бинты сняли, и на голове у него блестел большой шрам, скрепленный глянцевитыми швами. Этот шрам никогда не зарастет волосами. Дотун, кажется, еще похудел, а на губах играла оптимистичная улыбка. Может, он рассчитывал услышать, что я тоже буду по нему скучать?
— Хорошей дороги. Передай привет жене и детям, — проговорила я.
Он отвел взгляд и коснулся шрама на голове.
— Утром я ходил в офис Акина. Он велел секретарше меня прогнать.
— Брата Акина, — уточнила я. — Ты не имеешь права называть его по имени. Он не твой приятель.
— Погоди, Йеджиде. Ты что, злишься на меня? — Он ткнул себя пальцем в грудь. — На меня?
— Не повышай голос.
Он покачал головой:
— Знаешь, Йеджиде, ведь я не виноват. Это он все придумал.
— Дотун, вы с братом сговорились против меня.
— Послушай, Йеджиде, я думал, ты в курсе! — Он положил руку мне на колено. — Он обещал все тебе рассказать.
— Ступай, Дотун. Я на работе, мне не до этих разговоров.
— Я буду по тебе скучать. — В этот раз он произнес эти слова шепотом, словно пытаясь заменить ими другие, которые произнести не мог.
Я сбросила его руку и встала.
— Хорошо тебе добраться.
Я направилась к пожилой женщине, которая зашла в салон, но так и не присела.
— Здравствуйте, ма. Вас никто не пригласил?
— Пригласили, дорогая. Но я сказала, что подожду тебя. Не хочу, чтобы мне выдрали оставшиеся волосы, их и так мало.
Я улыбнулась и проводила ее в кресло. Краем глаза увидела Дотуна; тот задержался у выхода и подошел поздороваться с Ийей Болу и Ротими. Пожилая женщина размотала шарф, а я задумалась, что хотел сказать Дотун своими словами. Неужели действительно будет скучать? Волос у женщины осталось не так уж мало, скорее наоборот; они были длинные, густые, с белыми прядями на лбу и висках. Запустив пальцы ей в волосы, я ее вспомнила. Бывшая директор школы; она приходила раз в месяц и всегда настаивала, чтобы ей заплетали косы с маслом ши, которое приносила с собой в пластиковом контейнере.
Подошла Ийя Болу.
— А я тебе рассказывала про свадьбу племянницы?
— Нет, — ответила я, расчесывая волосы бывшей директрисы.
— Свадьбу назначили на следующий год; это старшая дочь брата. А еще недавно пешком под стол ходила! Ну надо же! — Я видела ее отражение в зеркале. Она держала на руках Ротими и улыбалась ей. — Скоро и на свадьбе Ротими будем танцевать, а?
Кажется, она говорила то же самое про свадьбу Оламиды и Сесана, но я отказывалась заглядывать так далеко. Надежда стала роскошью, которую я больше не могла себе позволить.
— Вот так всегда, дети быстро растут, — сказала бывшая директриса. — Моя младшая вышла замуж в прошлом году. До сих пор помню, как узнала, что беременна. А теперь и она станет матерью.
— Поздравляю, мадам, — ответила я и взяла деревянный гребешок.
— Спасибо.
— И когда свадьба? — спросила я Ийю Болу.
— Наверно, в июне, точную дату еще не назначили.
— Надеюсь, выборы не повлияют на подготовку, — заметила клиентка и наклонила голову, чтобы я разделила волосы на проборы.
— Потому и не назначают точную дату. Брат хочет сначала узнать день выборов.
Я фыркнула:
— Думаете, будут выборы? Бабангида уже столько раз их откладывал.
— Переходный период, — сказала клиентка. — Мы живем в переходный период. Это процесс. Ничего не делается сразу. Цинизм ни к чему. Да, в чем-то он потерпел неудачу, но это можно понять.
— Мне кажется, он топчется на месте. И эта история с выборами — очередной обман. Военные просто водят нас за нос.
— В этот раз он точно уйдет в отставку, попомните мое слово. По крайней мере, теперь у нас гражданские губернаторы, а в декабре приступит к работе новое законодательное собрание. Это постепенный переход, дорогая, шаг за шагом. Только так можно добиться длительных изменений.
Я отделила гребешком половину волос и принялась заплетать другую. Я не верила в постепенные переходы. Моя клиентка, видимо, интересовалась политикой. Оперировала датами и статистикой как человек, читающий газеты целыми днями. Она объясняла, почему федеральное военное правительство имело полное право создать и финансировать две политические партии, существовавшие в нашей стране. Правительство само написало конституцию обеих партий и придумало им гербы, но у нее и этому нашлось оправдание.
— Слушайте, — сказала она, — ситуация не идеальная, но после перехода к демократии все будет иначе. Сначала в стране должна наступить полная демократия. А остальные процессы подтянутся.
Я не стала спорить; мне было все равно. Что бы ни случилось, 1993 год кончится, и тогда мы узнаем, сдержит ли правительство свое обещание. Голосовать я не планировала.
— К концу года нам скажут день выборов, и тогда мой брат назначит дату. А ты, Ийя Ротими, езжай со мной в Баучи, — сказала Ийя Болу. — На какой бы день
