Монстр - Марика Макей
– Сэм, подожди… – выдохнул Кевин, перехватывая мою руку. – Мы не должны этого делать. Тебе досталось от Скотта.
– И что ты предлагаешь?
– Посмотрим фильм… Можем просто обниматься и есть попкорн.
– Не хочу, – шепнула я, нежно целуя мочку уха Кевина.
– Остановись, прошу… Или я не смогу больше себя сдерживать.
Я тяжело дышала, смотря на Кевина. Его грудь тоже часто вздымалась. Мне хотелось наплевать на все. Я жаждала получить тепло от Кевина, на которое он только был способен. Кино и попкорн – это здорово, но только после…
– Тогда не останавливайся, – прошептала я.
Несколько секунд, тянувшихся, казалось, вечность, Кевин не моргая смотрел мне в глаза, а потом сам впился в мои губы и жадно коснулся языка. Он приподнял меня за ягодицы и повернул, укладывая на диван, накрыл своим телом. У меня вырвался приглушенный стон.
Мы не хотели отрывать губы друг друга, но в какой-то момент Кевин все-таки чуть отстранился, снимая с себя школьную рубашку. Я медленно принялась расстегивать пуговицы на своей, не сводя с него глаз. Одежда полетела на пол, обнажая тела. Горячая ладонь Кевина скользнула под юбку, стянула белье. Он расстегнул ремень на штанах, спустил брюки. Мы замерли в миллиметрах друг от друга.
– Ты уверена? – шепнул Кевин, нежно целуя меня в подбородок.
Я медленно, но твердо кивнула. Никогда и ничего я еще так не хотела, как ощутить тепло любимого парня. Кевин плотнее прижался ко мне, я почувствовала, как он упирается в пах. Чувство дискомфорта сменилось резкой болью, когда мы вдруг слились в единое целое. Но боль как появилась, так и прошла. Я ощутила его в себе. Его жар и пульсацию.
Кевин сжимал ладонью мою талию, затем грудь, иногда замирал, убеждаясь, что мне не больно. Сначала медленно, потом наращивая темп, он проникал все глубже и глубже. Кевин покрывал мое лицо и шею поцелуями. Я не могла сдержать стоны. Он тоже.
Мы забылись в близости друг с другом, и мир вокруг перестал существовать. Наши тела пылали от пожара в крови. Наши пальцы переплетались по воле судьбы.
Глава 17
Невидимые раны
Просыпаться в доме Кевина было максимально странно. Раньше я даже ни с кем не встречалась, были только нечастые поцелуи, флирт и ни к чему не приводившие объятия. А сейчас я смотрела, как спит парень, который мне безумно нравился.
– Знаешь, – сонно буркнул Кевин, приоткрыв один глаз, – если так пялиться, можно просверлить во мне дыру.
Он улыбался. Я была уверена, что эта улыбка принадлежала только мне… Боже! Как же, наверное, я глупо выглядела в эту минуту.
– Вставай, засоня. Мы опоздаем в школу.
– Нет, – фыркнул Кевин, прижимаясь ко мне плотнее. За ночь он будто превратился в ребенка. – Мне, наверное, первый раз в жизни не хочется покидать этот дом. Давай останемся?
– Мама считает себя хакером – она самостоятельно может открыть сайт школы и посмотреть мои оценки. Если она узнает, что я прогуляла, больше не отпустит меня к «Дин».
Я изобразила пальцами кавычки в воздухе, Кевин расплылся в новой, хищной и кошачьей улыбке. Эти метаморфозы в его поведении меня очень забавляли.
– Я заварю чай. И принесу тебе завтрак в постель… ну или что-то вроде того.
Кевин соскочил с кровати, быстро натянул спортивные штаны и выбежал из комнаты. Я осталась одна в его спальне, такой просторной и пустой… вдруг захотелось рассмотреть его владения.
Я поднялась. Прошла от одной стены до другой, осматриваясь. Интерьер, выдержанный в бело-серо-черной гамме, немного угнетал. Почему-то вспомнилась комната Дилана с анимешными картинками, полками, полными манги и дисков для приставки. Поймала себя на мысли, что была бы, наверное, самой счастливой, окажись у Кевина такая же обстановка. Я подошла к окну, смахнула несуществующую пыль с письменного стола, – заметила, что Кевин очень аккуратный и чистоплотный, – зачем-то открыла один из ящиков.
Ровно сложенные ручки и учебники немного расстроили. Увидел бы Кевин мою комнату, назвал бы меня свинкой. Я вообще не заморачивалась, куда что положить, если тетради помещались на полке, значит, там им было и место. У кровати часто валялись скомканные носки, а чайные кружки копились на компьютерном столе до тех пор, пока там не заканчивалось место. Только форменную одежду я аккуратно вешала на спинку стула и каждые выходные проводила влажную уборку в комнате.
На глаза попался блокнот в кожаном переплете. Руки сами потянулись к нему. Я открыла первую страницу и по записи «Никогда раньше не вел дневников…» поняла, что держу что-то очень личное. В горле сразу пересохло.
– Ты будешь яичницу или тосты?
– Ч-что? – От страха я чуть не упала. Ноги подогнулись, дневник вдруг оказался в моем рюкзаке. – Тосты… наверное.
– Вот и отлично, – улыбнулся Кевин, влетев в спальню, затем подошел и приобнял меня за плечи. – Яйца я все равно спалил. Ладно хоть тостер сам жарит хлеб…
Кевин повлек меня на кухню, где страшно пахло гарью. Неудавшийся омлет присох к антипригарной сковородке, участь которой была предопределена. Кевин с голым торсом корпел над сэндвичами, а я смотрела только на него и вспоминала все интимные подробности вчерашнего секса… Неужели я всегда была такой пошлой? События прошлой ночи ярко вспыхивали в сознании. Тяжелое дыхание Кевина возле уха, когда он отдавал последние силы нашей страсти, сокращение мышц внизу живота, его мокрое от испарины тело. Воспоминания пробуждали дрожь в мышцах. Мысли о том, как наши сухие от страсти губы дарили нам наслаждение друг другом снова и снова, возбуждали.
– Думаешь обо мне? – поинтересовался Кевин, вырывая меня из мира грез.
– Угу… – дожевывая жесткий тост, согласилась я.
Кевин улыбнулся, потянулся ко мне и салфеткой убрал джем с подбородка. Я засмущалась.
– Хочу, чтобы теперь только так и было.
Даже не верилось, что я такое слышу. Конечно, это не было признанием, но любая мелочь от немногословного Кевина дорогого стоила. А еще эти прожигающие насквозь взгляды, которые давали понять, что он тоже счастлив. Я радовалась им, как ребенок, которого взяли на ручки.
– Ты стала такая молчаливая. Это немного пугает.
– А ты вот слишком много болтаешь, – усмехнулась я. – Но это не может не радовать. Кевин Харрис общается не мимикой, а словами. Ух ты!
– Не дразни меня, Сэм.
– Не то
