Перечная мята - Пэк Оню

«Ты будешь жалеть об этом всю жизнь».

Мысленный голос прозвучал так отчетливо, словно она уже пережила то самое будущее.

Хэвон подумала о Сиан. Выходит, она и правда часто думала о ней. Сиан была из тех, кто появлялся в ее мыслях безо всяких усилий. Она приносила Хэвон покой.

«Ты ведь раньше не была такой».

Хэвон пожалела об этих словах. Возвращаясь к этому воспоминанию, она с каждым разом все сильнее чувствовала вину. Сиан ведь наверняка было больно слышать это. Кому, как не ей, знать, что она изменилась. От долгого сидения в неудобной позе руки и ноги Хэвон затекли, их начало покалывать.

Она достала телефон и набрала сообщение по номеру 112[27]. Написала название жилого комплекса, номер корпуса и квартиры. «Помогите. Опекун угрожает жизни пациента. Он в опасности. Срочно». Затем отправила тот же адрес Хэилю: «Пожалуйста, приезжай. Срочно».

В этот момент тетя открыла глаза. Все ее тело содрогалось. Но теперь это была не просто мелкая судорога, как раньше, когда она моргала или слабо вздрагивала, пока Сиан массировала ей конечности и проверяла чувствительность, слегка пощипывая пальцы рук и ног. Теперь ее движения были куда более резкими. Сиан говорила, что это лишь рефлексы, но кто мог знать? Может, тетя действительно боролась? На телефон Хэвон пришло сообщение: полиция уже выехала. Но даже сейчас, в этот самый момент, время неумолимо продолжало идти.

Дядя начал судорожно всхлипывать, вздрагивая всем телом. Время шло. Боясь, что полиция может не успеть, Хэвон все-таки распахнула дверцу шкафа и выскочила наружу.

Мужчина вздрогнул, вскрикнул от ужаса и повалился на пол.

– Кто здесь?!

Он вскочил, схватил стоящий рядом термос, словно бейсбольную биту, и уставился на девушку. В емкости тихонько плеснуло. Хэвон знала, что это мятный чай, заваренный Сиан; перед глазами тут же встало сосредоточенное лицо подруги. Почему именно этот образ всплыл в памяти сейчас, когда вокруг царил хаос? Ее сердце сжалось, в горле стоял ком.

– Я подруга Сиан. Извините, что так напугала вас.

Как только она произнесла имя Сиан, мужчина медленно опустил термос.

– Что… что все это значит?..

– Вы помните меня? Я Хэвон, подруга Сиан. В детстве мы жили в одном доме и в одном дворе.

Он прищурился, словно пытаясь вспомнить, а затем вздрогнул, осознавая. Хэвон, пытаясь воспользоваться его замешательством, метнулась к клапану подачи кислорода, но мужчина тут же преградил ей дорогу.

– Это не твое дело.

Действительно? Может, если просто оставить все как есть, пусть оно и пошло не по плану, в конце концов все закончится так, как хотела Сиан? Но что-то подсказывало ей: это неправильно.

Хэвон попыталась протиснуться между дядей и баллоном, но он схватил ее за плечи.

– Что ты делаешь?! С какой стати?!

Хэвон, будучи намного меньше, попыталась проскользнуть под его рукой, но он машинально оттолкнул ее. С глухим стуком она ударилась о шкаф и упала на пол. Боль пронзила левое плечо, казалось, внутри него что-то сместилось. Дядя, похоже, не вполне сознательно толкнул ее слишком сильно, а теперь, ошеломленный, не решался подойти.

– Ну вот зачем ты… Зачем!

Он увидел, как Хэвон наклонила голову, сжимая плечо. Кажется, поняв, что что-то не так, дядя шагнул ближе.

– Т-ты в порядке?

В поле ее зрения попали его руки – костлявые, тонкие и дрожащие. На тыльной стороне выступали суставы, ногти были длинными и грязными, будто их давно не подстригали – полная противоположность ухоженным тетиным рукам.

Хэвон резко оттолкнула его, рванулась к кислородному баллону и открыла вентиль. Дядя, потеряв всякую волю к сопротивлению, ошеломленно осел на пол. Хэвон стояла перед баллоном, словно защищая его, и они с дядей смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. Тишину разрезал шипящий звук – воздух снова потек по трубкам. Судороги прекратились, тетя снова задышала ровно и спокойно. Время, которое до сих пор казалось замершим, вновь начало свой ход.

– Ты, наверное, не поймешь. Тебе, наверное, это кажется отвратительным, ужасным…

Но в его глазах не было ни злобы, ни ненависти. Только усталость, отчаяние и обреченность.

– Нет. Нет, совсем не так…

Вспышка боли снова пронзила плечо, и Хэвон закусила губу.

– Не говори Сиан… Не говори ей…

Он замолчал, и тотчас раздался звонок в дверь, а сразу за ним – громкий настойчивый стук.

Это была полиция. Дядя, сидевший с измученным видом, разразился смехом, больше похожим на плач. Пока Хэвон замерла, не зная, что делать, он сам вышел из комнаты и открыл входную дверь. Шумно, словно выбивая дверь, кто-то ворвался внутрь. Напряжение, сковавшее Хэвон, спало, она пошатнулась, и Хэиль крепко обнял ее.

Глава 15. Сиан

– 1 —

Выйдя из туалета в метро, я заметила девушку моего возраста с младенцем на руках и невольно оглядела ее с ног до головы. На первый взгляд могло показаться, что на ней обычный спортивный костюм, но если присмотреться, становилось понятно – это школьная форма для физкультуры. Девушка встретилась со мной взглядом и поспешно отвела глаза. Она быстро осмотрелась, уложила ребенка на пеленальный столик в углу и достала из рюкзака подгузник. Я сделала вид, что смотрю в зеркало, но краем глаза продолжала за ней наблюдать. Видимо, подгузник не меняли достаточно давно – в воздухе повис резкий запах мочи, а нежная кожа малыша покраснела. Когда в туалет начали заходить другие люди, девушка занервничала и попыталась ускориться. Ее беспокойство, казалось, передалось ребенку – он начал капризничать.

– Не плачь. Прости… Пожалуйста, не плачь…

Я порылась в сумке. К счастью, у меня оказалась с собой детская присыпка, которую я недавно купила про запас, и я протянула тальк девушке вместе с влажными салфетками. Она вздрогнула и уставилась на меня.

– Если так оставить, у него будет раздражение. Протрите влажными салфетками, дайте коже высохнуть, а потом нанесите присыпку.

– Все в порядке. Не нужно…

– Нет, так нельзя. Нужно.

Она все еще колебалась.

– Это новая упаковка. У меня дома есть еще. Это специально для младенцев, можно спокойно использовать.

Малыш, похоже, начал замерзать и расплакался. Только тогда девушка пробормотала что-то вроде благодарности и взяла тальк и салфетки. Я собрала свои вещи и уже собиралась выйти, когда вдруг она спросила:

– У тебя дома ребенок?

Я обернулась. В ее глазах вспыхнули надежда и любопытство – похоже, она решила, что мы с ней вроде как товарищи по несчастью. Я немного замялась,