Пограничник - Павел Владимирович Селуков
– Сладкий, тебе нравится?
Я поднял голову. Красные губы, курносый нос, высокие скулы.
– Да.
– Пойдем на приват.
– Куда?
– В отдельную комнату.
– Зачем?
– Я буду танцевать на тебе голенькая.
В разговор вмешался Толстый:
– Сколько стоит?
– Две тысячи.
Я коснулся губами второго соска, посмотрел ей в лицо. Видно, как-то так свет упал, это не галлюцинация, просто я увидел Машу.
– Слезь с меня!
– Чё такое?
Толстый дернул стриптизершу за руку.
– Слезай, блядь! Паха чё говорит!
Стриптизерша слезла и раздраженно ушла, мы думали, она позовет охранника, но нет.
Прошло полбутылки водки. Стриптизерши танцевали, но к нам не подсаживались. Нас с Толстым это устраивало. Заведут, и куда нам? Это же не проститутки, сексом не займешься. А к проституткам я не хотел, потому что они меня не хотели. Для них это каторга, мука, и ты, получается, мучитель. Я это понял в семнадцать лет. Вызвали в сауну двух проституток с Вадиком Свечкиным. Я на нее смотрю – в губы не поцеловать, не пообниматься, и она на меня так же смотрит, даже хуже – еще один член, задолбала эта работа. Два чужих человека, а должны сексом каким-то заниматься, лучше уж рукой. Вот бы со стриптизершами сексом позаниматься, они, кажется, хотят все до единой. Тут меня пронзило. Зачем я здесь сижу, если у меня есть Маша?
– Толстый, пошли!
– Куда? Водка же.
– На лавке допьем.
– Так зачем, можно тут.
– Тут нельзя.
– Ну, зови официантку тогда, рассчитаться надо.
Я заозирался в поисках официантки. Сзади раздался голос:
– Уже уходите?
Я обернулся. Передо мной стояла высокая брюнетка с грудью четвертого размера в невесомом белоснежном пеньюаре из кружев.
– Уходим.
Брюнетка села рядом со мной.
– А почему? Не понравилось?
– У меня есть девушка. Мы случайно зашли.
– Какой ты верный. Это классно. Твоей девушке повезло.
Я был польщен.
– Спасибо.
– Слушай, ты можешь ни с кем тут не быть. Просто выпьем и поболтаем. Давай я позову подругу?
Вскоре к Владику села худенькая рыжая девчонка в форме американской полиции.
– Тебя как зовут?
– Паша.
– А меня – Диана.
Она нагнулась к моему уху и прошептала:
– На самом деле я Вера. Никому не рассказывай.
Вера улыбнулась заговорщицкой улыбкой, потом посмотрела на стол:
– Я водку не пью. Я же девочка. Закажи мне коктейль. И подруге.
– Заказывайте.
Помолчали. Коленки Веры совсем рядом с моими манили соблазнительной круглостью.
– Паша, а чем ты занимаешься?
– Да книжки в основном читаю.
– Блин, обожаю образованных мужчин! А что последнее прочел?
– «Записки о Галльской войне».
– Круто! А кто написал?
– Цезарь.
И зачем-то добавил:
– Гай Юлий.
– Да я поняла, что не салат. Расскажи что-нибудь оттуда.
Я рассказал. Вера слушала внимательно, задавала уточняющие вопросы и присутствовала мимикой. Это подкупало, я разошелся. Пересказал еще зачем-то осаду Фив, наплел про Священный отряд и сумрачно закончил Гавгамелами, скрестив Священный отряд с гетайрами Александра Великого. Вера положила ладонь мне на колено и нежно провела выше.
– Паша, ты такой умный. Давай выпьем. За тебя.
Чокнулись. Выпили. Толстый и его девушка существовали на другом конце дивана, как на другой планете.
Вера посмотрела на меня с хитринкой. У нее был мягкий подбородок, полные губы, нос с горбинкой, скулы и черные глаза, как у цыганки. Я еще подумал, что она не Вера и не Диана – Кармен. Лоб Веры закрывала челка. Это была единственная часть ее лица, которую я не видел и вдруг захотел увидеть. Осторожно протянув руку, я поднял челку – лоб был высоким, с двумя маленькими выступами по бокам, они добавляли ему квадратности и упрямства. Я убрал руку.
– Паш, можно нескромный вопрос?
– Давай.
– Расскажи про свою девушку, ты так ей верен.
Я начал неохотно, но чем дольше я говорил, тем быстрее и лихорадочнее становилась моя речь, будто я крестоносец из «Седьмой печати» на исповеди. Когда я закончил, Вера хлопала глазами.
– Милый, подожди. У тебя нет никакой девушки. Только подростковая безответная любовь.
– Да, но…
– Все остальное ты выдумал, потому что очень умный. Можно еще один нескромный вопрос?
– Давай.
– Когда ты последний раз был с девушкой?
Я подумал, что глупо как-то рассказать про Машу и молчать про это. Вера была в шоке.
– Ты с ума сошел? Шесть лет?! Ты хотя бы?..
Вера сделал рукой жест. Я страдал.
– Ну, изредка. Мне не нравится.
Вера придвинулась ближе:
– А ты понимаешь, что у тебя протоки в члене могут закупориться? Что это все страшно вредно для здоровья! Пошли!
Вера вскочила и потянула меня за руку. Я пошел, прихватив бутылку водки. В конце зала обнаружилась завешенная шторкой комната, в комнате кресло, напротив него шест, Вера усадила меня, села сверху и поцеловала в губы. Раздался шепот:
– Это стоит две тысячи, без секса. У нас будет с сексом. Согласен?
Я был согласен. Она виртуозно целовалась. Опустилась ниже, взяла в рот. Я срывал с себя одежду, будто она горела. Вера села сверху. Было недолго, но ослепительно. В последний момент она спрыгнула с меня и завершила рукой. Когда я полностью кончил, Вера вытерла руку о кресло и сказала:
– Хотела посмотреть, сколько будет.
– И сколько?
– Много.
Мы одевались. Вдруг Вера сказала:
– Повезет твоей будущей девушке.
– А ты хочешь быть моей девушкой?
Вера ответила просто:
– Хочу.
Мы сели на кресло и по очереди отпили из бутылки. Я спросил:
– Когда мы увидимся?
– Завтра я на смене. Давай послезавтра. Меня Катя зовут.
Я улыбнулся:
– Привет, Катя.
Утром я сообразил, что значит «на смене». Она пойдет в комнатку с другими мужчинами, и эти подонки будут ее лапать. Меня разрывало от ревности. Я должен быть там, чтобы всю ночь Катя была только со мной. Нужны деньги.
Секс с Катей я оценил очень высоко, почти как нечто сверхъестественное. Будто я знал, когда поцеловать, когда погладить, когда сжать, когда укусить, когда лизнуть, когда шлепнуть, когда шептать, когда сменить позу, когда придушить, когда ласкать грудь, когда войти или дать пощечину. Я знал ее не как Катю-человека, а как Катю-животное, и она меня точно так же. Ее взгляды, улыбки, касания, дыхание, скабрезный шепот, когти в спину всегда попадали в цель. Мы не занимались сексом, мы им общались. Все, что я вычитал про секс у Лимонова, вылезло из памяти и стало действием. Утром я проснулся счастливым. И в то же время несчастным. Я не думал, что нашел свою физическую половинку, что наши с Катей тела, объединившись, превращаются в произведение искусства, я просто думал, что сдохну, если никогда ее больше не трахну. Но была и вина перед Машей, чей образ нисколько не потускнел, а стал даже ярче в темноте моей измены. Я не мог чувствовать столько всего разом, поэтому побежал за пивом, в кармане я нашел пять тысяч, взял «Балтику 7» (с недавних пор любимый напиток отца), пачку красного «Мальборо» (символ благополучия) и сел на лавку. Там-то я и сообразил про Катину смену и всех этих похотливых мужиков. Стриптизерши работали в две смены: с шести утра до шести вечера и с шести вечера до шести утра. Катя выходила в шесть вечера. Я посмотрел на часы – час дня. Пять часов, чтобы достать деньги. Хотя бы десять тысяч. А потом? Завтра, через неделю, через месяц? Где я возьму такую прорву денег?! Нет, она должна уволиться. Если она хочет быть моей девушкой.
