Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская
Иногда на улице ей казалось, что она видит родителей. Вот они стоят, поджидают ее у двери подъезда или у входа в издательство. А порой их силуэты смешивались с фигурой напавшего на нее в сквере, и во сне она видела, что это они, ее родители, и были теми, кто повалил ее в снег и хотел причинить вред.
Однажды вечером после работы Стасю в очередной раз вызвал начальник и предупредил, чтобы та была повнимательней, но говорил уже жестко, без участия, и Стася поняла: ей дали последний шанс. Она вернулась домой, сидела на кухне и глядела за окно. Так, без каких-либо мыслей, ей просто было страшно: страшно потерять работу, страшно остаться одной, страшно идти спать и снова попадать во власть воспоминаний и кошмаров. Ее подруга Ульяна, с которой они по-прежнему жили в одной квартире, подошла и положила Стасе руку на плечо:
– Слушай, Стась, так нельзя. Я же вижу, что с тобой что-то происходит.
– Ничего, мне просто надо выспаться.
– Нет, тут не просто надо выспаться. Тебе нужна помощь.
Ульяна работала в частном детском садике, и среди мам ее подопечных был довольно известный психотерапевт не только по городу, но и на всю область.
– Вот ее номер, запишись к ней на прием. Она очень хороший специалист.
– Думаешь, что мне пора в психушку? – горько усмехнулась Стася.
– Нет, тебе просто нужна помощь. Столько лет твою психику уничтожали, пора ее восстанавливать.
Стася и сама понимала: одной ей не выбраться. Она стояла в шаге от чего-то поистине страшного. Вот уволят ее с работы, и что ей делать? Лечь и лежать, смотреть в потолок. Сперва эти мысли ее пугали, потом вдруг стали даже привлекательными. Да, просто лежать. Никуда не ходить и никого не видеть. Так она не сможет снова кого-то разочаровать. А потом можно и просто перестать быть. Вмешательство подруги будто разбудило Стасю. Нет-нет, нужно еще побороться, нельзя предавать себя, рано сдаваться. Ведь если она опустит руки, значит, они победили? Слишком много радости для них. Ведь именно такого пути они ей и желают – стать никем, пылью, пропасть. Расписаться в собственной никчемности, признать свое ничтожество.
Стася из последних сил совершила практически невозможное: записалась на прием к психотерапевту. Ей казалось, что эта женщина на первом же приеме скажет нечто вроде: «Ой, не выдумывайте, соберитесь и работайте». В голове Стаси эта фраза звучала голосом матери. Но нет, Елена Андреевна оказалась тактичной и невероятно терпеливой. Стасе наконец повезло. На первом занятии она вдруг начала рыдать, почему-то вспомнила свою линейку в первом классе, на которую никто из родителей не пришел. Мать просто довела ее до школьного забора и там оставила. Какая-то сердобольная женщина обратила внимание на брошенного ребенка с заплаканными глазами на грани истерики и отвела на школьный двор, где Стасю узнала ее будущая первая учительница и взяла под свое крыло. А вокруг стояли нарядные дети со своими родителями, не только с мамами и с папами, но даже с бабушками и дедушками. Все они нашли время прийти на школьный двор, проводить своих маленьких членов семьи в новую жизнь, и только Стасиных там не было.
Стася все говорила и говорила, потом неловко оборвала сама себя на полуслове:
– Даже не знаю, зачем я вам все это рассказала. Глупости какие-то, дела прошлых лет.
– Вовсе не глупости, – мягко возразила Елена Андреевна, – это ваша травма. Вы чувствовали себя одиноко в такой важный для каждого ребенка день. Ваши родители вас оставили, конечно, вам было больно и обидно. Вам до сих пор больно и обидно.
После ее слов Стася почувствовала себя намного лучше, как будто маленький кусочек чего-то тяжелого отвалился от нее, даже дышать стало легче. Так, раз в неделю, они начали работать. Постепенно, очень медленно, но Стася возвращалась к себе. Она начала лучше спать и есть, лучше работать, ей вновь доверяли переводы книг, брали в интересные проекты, жизнь перестала тяготить и казаться пресной и ненужной. Она с удовольствием выбиралась в кино с Ульяной и другими подружками. И хотя кошмарные сны и воспоминания еще никуда не делись, но она не стеснялась делиться ими с Еленой Андреевной.
А где-то спустя год терапии Стася вдруг поняла: ей хочется чего-то нового, большого, она готова для настоящего полета. Хватит прозябать в маленьком городке, пора попробовать себя где-то еще, да вот даже в Санкт-Петербурге. Она поделилась своими идеями с психотерапевтом, и та отнеслась к ним с восторгом:
– Стася, это же замечательно. Вы обязательно должны попробовать.
– А как же наши сессии?
– Мы можем заниматься онлайн, но, если честно, мне кажется, что вы готовы жить и без меня. Вы достигли большого прогресса, но если почувствуете, что я вам нужна, просто позвоните.
Тем же вечером Стася решилась на еще один важный разговор – с Ульяной. Подруга воскликнула:
– Так поехали вместе!
– А как же твоя работа?
– А как же твоя работа? – парировала Ульяна. – Давай искать работу вместе. Как найдем, так переедем. Или хотя бы одна из нас найдет. А другая будет искать на месте. В общем, решено: едем в Питер!
Каждый вечер Стася открывала сайты по поиску работы. Вакансий было много, но каждый раз, вчитываясь в очередные требования потенциального работодателя, она слышала в голове ехидный голос отца: «Куда тебе в Петербург, тупица. Ты же хуже всех, никто тебя там не ждет и на работу не возьмет». Да, психотерапия не сделала чудо, зато научила Стасю справляться с этими противными голосами. Она отгоняла злые, несправедливые слова и повторяла про себя: «Нет, я найду работу. Нет, меня там ждут. Я перееду». Эта мантра срабатывала, голос отца становился все тише и тише, пока не замолкал окончательно. И тогда Стася писала сопроводительные письма и откликалась на подходящие ей вакансии. Результат не заставил себя ждать, где-то через неделю ее пригласили на собеседование – небольшое, но довольно известное издательство, с хорошими перспективами и приличной оплатой труда переводчика. Встреча должна была состояться онлайн, и Стася сильно нервничала: вдруг интернет подведет (хотя никогда не подводил), вдруг отключится камера или микрофон (хотя никогда не отключались), вдруг наговорит какой-то ерунды и не
