У смерти шесть причин - Саша Мельцер
Он всегда так делает, когда волнуется.
Юстасу интересно, и он садится вполоборота, чтобы следить.
Пиво уже не кажется таким горьким, а фри, поданная на удивление быстро, пересоленной.
К Бьерну выходит мужчина в обычной бордовой футболке, ничем не примечательный, кроме пары толстых пачек бумажных крон, перетянутых резинкой. Юстас, уже не стесняясь, окончательно разворачивается и наблюдает. Незнакомец отдает Бьерну деньги, а тот воровато прячет их во внутренний карман куртки. Машет головой, словно от чего-то отказывается, а потом спешно выходит из заведения.
Зал снова голосит, только теперь вместо радостного рева слышится расстроенное нытье. Юстас некоторое время смотрит на дверь, за которой скрылся мужчина в бордовой футболке, приманивает бармена к себе и, очаровательно скалясь, протягивает несколько бумажных крон.
– Кто это? – интересуется он.
– Главный букмекер. Владелец клуба.
– Он принимает ставки?
– Скорее, иногда решает исходы матча. – Бармен хмыкает, а потом понимает, что явно сболтнул лишнего, и отстраняется от Юстаса. – Все, отстань, работать надо.
Не нужно иметь много мозгов, чтобы собрать пазл – все детали идеально подходят друг другу, встают в ровный строй, несмотря на сложность картины. Юстас в два глотка отпивает из стакана до половины и заедает фри, а потом берет с барной стойки телефон.
Бьерн приветливо улыбается с фотографии контакта, а его татуированные руки показывают средний палец всем, кто хочет ему написать.
«Кажется, я знаю то, из-за чего ты вылетишь из команды в два счета», – пишет Юстас, а потом прячет телефон, смакуя ту панику, которую наверняка испытал получатель на том конце провода.
Сет первый
– Что за черт?! – только и успеваю изумиться я, когда Мадлен уже выбегает из комнаты. Мы с Сандре переглядываемся, и я быстро выскальзываю из кровати. В заваленном вещами шкафу, где шмотки беспорядочными комками лежат на полках, нахожу относительно выглаженные джинсы и не самую мятую толстовку. В пижаме по академии не погулять даже ночью – не знаю, куда собрался взъерошенный француз, но вряд ли у меня так просто получится его остановить. Судя по блеску в его глазах, тот не видел препятствий ни перед чем.
На ходу натягиваю штаны, прихватываю кроссовки и выбегаю за ним. Сандре – за мной. В коридоре какой-то дурак пооткрывал вечером окна, и теперь от холода пробивает озноб – плитка ледяная, изо рта вырывается слабый пар. Топот Мадлена слышится уже на лестнице, и я ускоряюсь. Мы сбегаем по ступенькам до перехода в академию.
– Ты куда? Ночь на дворе, черт возьми! – Я хватаю его за руку и тяну на себя, но тот пытается вырваться. Он тяжело дышит, и я будто сам чувствую, как сильно колотится его сердце. – С утра будем решать!
– Bon ami! Merde![13] – ругается он, все-таки вырвавшись из моей хватки. – То есть мы будем просто сидеть сложа руки, пока он там?
Нас точно слышит весь второй этаж – того гляди, из комнат начнут высовываться любопытные морды. Желая избежать посторонних взглядов, Сандре хватает хрупкого Мадлена чуть повыше локтя и без особых усилий тащит в закуток перед лестницей, шипя о том, что стоит сбавить обороты. Семеню за ними, параллельно оглядываясь, но никого не вижу, и это успокаивает. Хотя в «Норне» и стены нас могут подслушать, в этом я не сомневаюсь.
Мы втроем садимся на ступеньки. Сквозняк добрался и в это крыло, поэтому плитка холодная, но через плотные джинсы это не так сильно чувствуется. Мадлен виском прислоняется к стене и устало закрывает глаза – он выдохся, пока бежал до нас, потом потратил силы на спор, а теперь их точно не осталось.
– Нам нужно сообщить куратору, – все-таки решает Сандре. – Его куратору и тренеру. Если там что-то серьезное, нам не стоит терять время.
Руководство быстро собирается, несмотря на поздний час. Они спешно закрываются на кафедре, но ничего нам не говорят, только шушукаются между собой. Все явно волнуются. Для «Норне» это невиданно, поэтому бодрствует даже директор, вышедший на контакт по видеосвязи. Только благодаря хлипкой двери кафедры правоведов мы слышим, как они что-то обсуждают, но никто из нас толком не разбирает слов. Мадлен почти засыпает на неудобной кожаной скамейке, откинувшись затылком на оштукатуренную стену, Сандре нервно играет в телефон, а я просто таращусь в пол, пытаясь отгонять плохие мысли. Пальцы дрожат, поэтому я сцепляю их в замок, чтобы это скрыть.
«Позвонить Эскилю» – думаю я, и это кажется единственным разумным решением. Но, чтобы не привлекать внимания, просто отправляю ему сообщение, надеясь, что он еще не спит. И удача улыбается мне – детектив отвечает через пару минут. Телефон дзынькает на весь коридор, и я быстро вырубаю звук, а от вопросительного взгляда Сандре просто отворачиваюсь.
«Бьерна задержала полиция. Это как-то связано с Юстасом?»
«Уточню».
Его «уточню» растягивается на десять минут. Пока за дверью нервно расхаживают и переговариваются преподаватели, я неотрывно смотрю на электронные часы на дисплее, и мне так хочется, чтобы время текло быстрее, но оно, как назло, еле ползет.
«Да, это связано с Юстасом».
«Вы поможете ему?» – отвечаю взволнованно, а пальцы потеют.
«Сначала надо разобраться. Я все-таки ищу убийцу, а не отмазываю твоих дружков».
Его фраза неприятно колет, точно стилетом, и я сразу сворачиваю диалог. Зря я подумал, что мы с Эскилем на равных – он не доверяет мне так же, как и всем остальным, и меня это бьет, от этого бросает в дрожь. Слишком агрессивно нажимаю кнопку блокировки экрана, а потом прячу телефон в карман.
От хлопка двери мы все вздрагиваем, а Мадлен просыпается. Алва, куратор правоведов, сразу проходит мимо, не удостоив нас и взглядом, а вот Эдегар задерживается напротив.
– Мы поедем в отделение, – утомленно говорит он. И правда, тренер, должно быть, смертельно устал от наших выходок. – Вы идете спать.
– Можно с вами? – просит Мадлен, потерев
