Главный врач - Нина Викторовна Романова

ведь, несмотря на всю его занятость с сыном, не забывал звонить мне до и после каждого курса лечения, подбадривал, интересовался, какой у меня настрой.

– Да, Марк Давыдович замечательный врач и душевный человек, – улыбнулась Люся.

Один за другим в гостиную потянулись остальные приглашённые, Костина с Полиной несли с кухни угощения, и Лена с Кунцевой принялись накрывать на стол.

Через несколько минут с таинственным видом в комнату вошла Нина и прикрыла за собой дверь. Все оживились, приветствуя хозяйку.

– А где Серёга? – незамедлительно спросил Антонов.

– Его сегодня не будет, – ответила Нина.

– Не понял! – воскликнул Юра, и все с удивлением посмотрели на неё.

– Ну что вы на меня уставились! Давайте, рассаживайтесь! – велела она и подала пример, устроившись во главе стола.

Как только гости заняли свои места, раздался стук.

– Кто-то ещё подтянулся, – перекрикивая шум и смех, предположил Тёткин.

В этот момент дверь в комнату распахнулась и на пороге появился мужчина в костюме Деда Мороза. Красное пальто выглядело как с чужого плеча, с трудом сходясь на груди. Борода скрывала добрую половину лица, а потому не сразу было понятно, кто под ней прячется.

– Здравствуйте, ребята! – воскликнул ряженый.

– Здравствуй, Дедушка Мороз! – хором ответили гости.

Полина, смеясь, прокомментировала:

– Серёже костюмчик уже маловат.

– Видимо, не я один подрос за эти годы, – обрадовался Тёткин.

– Дед, садись старый год провожать, потом подарки раздашь, – потянула его за пояс Нина.

Сергей взял пустую тарелку и передал Костиной.

– Кто Деду Морозу в праздник угодит, тому весь год везти будет, – принимая от Сиротина тарелку, заявила Ирина и подмигнула Лето.

– Народная мудрость! – поддержал Антонов.

– Всем налито? – спросил Новиков, оглядывая стол.

– Всем, – дружно ответил коллектив.

– Дорогие друзья, – начал Рудик, – позвольте на правах непосредственного начальника хозяйки дома произнести первый тост.

Все засмеялись.

– Разрешаем, – одобрила Нина.

– Этот год для всех нас был непростым. – За столом воцарилась тишина. – Мы проводили Аркадия Александровича, который был замечательным человеком и всё это время оставался нашим другом, отличным собеседником и бессменным тамадой. И я уверен, сегодня он сказал бы: «Друзья! Впереди ещё один год. Он обязательно будет счастливым, потому что каждый из нас находится в окружении верных, преданных людей, которые во многих ситуациях показали себя как крепкая семья». Желаю всем нам здоровья, здоровья всем, кого мы любим и кого лечим! С наступающим Новым годом! – подняв бокал, Рудик добавил: – За Аркадия, не чокаясь.

– За Аркашу, – смахивая слезу, подняла бокал Кунцева.

Куранты не заставили себя ждать, и весёлая компания встретила Новый год. Сиротин раздавал из мешка подарки, которыми все тут же обменивались. Олимпиаде Петровне достался огромный фартук с надписью «Шеф», она со смехом повязала его Тёткину. Марк на свой галстук выменял у Малаковых передник с грибами и подарил его старушке, которая была чрезвычайно этим растрогана.

Все казались счастливыми. Людмила Борисовна тоже надела свой подарок и так в нём и сидела за столом, периодически замолкая и глядя на смеющихся друзей, словно прислушивалась к чему-то, а потом снова присоединялась к шуткам и тостам.

Тёткин краем глаза наблюдал за Людой, чтобы в любую минуту оказаться полезным, если ей что-то понадобится. Каждый раз, когда глаза её наполнялись грустью, ему хотелось подойти, прижать её голову к своей груди, чтобы она почувствовала – он рядом, они вместе…

Анна Малакова весь вечер организовывала стол, следила, чтобы не заканчивалась закуска, дорезала салаты, разогревала горячее.

Людмила заглянула на кухню.

– Анюта, помощь нужна? – спросила она.

– Отдыхайте, Людмила Борисовна, я в порядке, как говорится – на своем месте, – улыбнулась жена Малакова.

Люся зашла, закрыла за собой дверь и присела в углу на табуретке.

– А я что-то устала, – пожаловалась она, – и не делала ничего, а устала.

– Ну как же ничего не делали, – удивилась Анна, – вы же с утра до вечера с Мариком, а уж я-то знаю, как с детками за день убегаешься – ног под собой не чуешь!

– Марик – наша непрестанная радость, – улыбнулась Кунцева, – но не представляю, как ты с пятерыми справляешься.

– Так где один, там и пять, – рассмеялась Малакова и, обтерев руки о полотенце, висящее у неё на плече, села напротив Людмилы. – Вот вы целой клиникой руководили – это сложно, а дети – они вырастают – не успеешь оглянуться. Старшие с младшими, все как-то при деле, и мне помощь.

– Да, чужие дети быстро растут, я помню твоих старших девочек, когда они как Марик были, – удивляясь своим воспоминаниям, сказала Люся. – Ты тогда ещё умудрялась работать, замечательной медсестрой была, Анечка.

– Ой, да что вы, Людмила Борисовна, я уж и забыла, когда это было, – махнула рукой Малакова. – Как третью родила, так поняла, что теперь уж сидеть мне дома. Захар-то, сами знаете, и днём, и ночью на работе.

Кунцева покачала головой.

– А вы помните, Людмила Борисовна, как я влюбилась в него? Работала сестрой в операционной и пропала, совсем пропала! Ни спать, ни есть не могла, ходила за ним тенью.

Люся рассмеялась:

– Помню, ты тогда совсем ещё девчонкой была, только после училища.

– Да, – согласилась Анна. – Вот так вот с первого взгляда и на всю жизнь. Я ведь и теперь, знаете, когда случается между нами что, – женщина помедлила, – ну, когда тяжело совсем, я ведь напрашиваюсь к нему на операцию и стою в сторонке, пока он работает. Три-четыре-пять часов! С ног валюсь, а стою. Думаю – как же он вот так, каждый день, как у станка! Домой придёт, сядет без сил на кухне – даже ужинать не хочет, а я смотрю на него и думаю – Бог он. Вот так уважаю этого необыкновенного человека дома в трусах. Мой он, родной, домашний, совсем не такой неприступный, как в больнице. – Анна смахнула слезинку. – Как же на него сердиться можно? Ему служить надо, помогать! На Захара моего такое возложено! А я в помощь ему, тем и живу.

Люся слушала, и незамысловатые слова Анны о муже трогали за душу своей искренностью и незатейливостью.

– Хорошая ты жена, Анюта, – тихо сказала Людмила. – Я раньше и не думала о том, что счастье – это жить с любимым человеком. Принимала как данное, а оно возьми и растай, словно приснилось всё.

– Людмила Борисовна, вы, главное, не отчаивайтесь. Ведь Аркадий Александрович чего в жизни желал – чтобы вы счастливы были. – Малакова положила ладонь Людмиле на руку. – Так вам теперь обязательно счастливой быть надо, ради него.

Люся покачала головой, взглянула на эту маленькую, восточного типа женщину и улыбнулась:

– Я постараюсь, Анечка.

Разошлись уже под