Главный врач - Нина Викторовна Романова

– Пациентке всего двадцать пять, что, конечно, настраивало больше на инфекционную природу заболевания, а не на онкологию, – заметил Новиков.

– Главное, теперь диагноз поставлен, – подвёл итог Марк, – держите в курсе по результатам биопсии.

За час до сбора гостей Сергей, одетый в новую розовую рубашку, как было договорено, пришёл к Нине упаковывать подарки.

– Красавец! – восхищённо одобрила она.

Сиротин довольно улыбнулся.

– Я сначала поэксплуатирую тебя как рабочую силу для перестановки мебели, – заявила хозяйка дома. – Димку срочно вызвали в больницу, а через полчаса придут Олимпиада с Малаковой накрывать на стол, который ещё не готов, – продолжала Нина, двигая стулья и освобождая место в центре комнаты.

– Всё успеем, не переживай, – заверил её Сергей и, закатав рукава, взялся за дело.

Стол, раздвинутый на всю длину, получался слишком близко к ёлке.

– Предлагаю засунуть туда Тёткина, – указывая на стул, упирающийся в дерево, предложила Нина, – он всё равно как сядет, так и не встанет.

– А вдруг потом не вылезет? – рассмеялся Сиротин.

Нина, окинув комнату взглядом, скомандовала:

– Давай ёлку чуть в угол утопим, будет больше места.

– Давай, – согласился Сергей и полез под ветки, звеня висящими на них игрушками и гирляндами.

Для начала нужно было подвинуть контейнер с водой, к которому крепился ствол, но это оказалось непросто. Вся конструкция была тяжёлая и стояла намертво.

– Ты мелкими толчками, – посоветовала Нина пыхтящему под ёлкой Сергею.

– Давай, я здесь толкаю, а ты дотянись до середины ствола и страхуй его, чтобы ёлка не опрокинулась.

Женщина просунула руку сквозь ветки, покрытые душистыми иголками, и взялась за ствол.

– Ой-ой! – дёрнулась она, уколовшись.

В этот момент Сергей толкнул опору к стене, и ёлка, оказавшись без поддержки с Нининой стороны, накренилась и начала валиться на Сиротина.

– Твою дивизию! – воскликнул он, подставив спину и пытаясь удержать новогоднюю красавицу всем своим телом.

– А-а-а! – закричала Нина. – Держи её, Сирота!

– Держу, – прокряхтел он в ответ и попросил: – Попробуй приподнять ствол.

Лето побежала в прихожую и схватила лежавшие там кожаные перчатки.

– Сейчас! – стараясь изо всех сил, приговаривала она и толкала ствол.

Игрушки снова весело звякнули, и ёлка встала в вертикальное положение. В дверь позвонили, Нина побежала открывать.

– Привет, хозяйка, – послышались из прихожей голоса Карасёвой и Костиной.

– Мы пришли помогать.

– Да, заходите, мы тут с Серёгой ёлку двигаем, – заторопилась Нина обратно в комнату.

Подруги, скинув шубы, зашли в гостиную. Из-под стола, чертыхаясь и смеясь, выползал Сиротин. Голова его была усыпана иголками, на щеке красовалась свежая царапина. Розовая рубашка выглядела так, будто он таскал на себе вязанки дров.

– Серёга, ты как ёжик! – поддразнила Карасёва.

– А я-то думаю, чего это наша подруга в кожаных перчатках бегает! – заметила Ирина. – А к тебе без перчаток не прикоснуться.

– Мы ёлку двигали, – попыталась объяснить Нина, – а то Тёткин за стол не влезет.

– Ну да, ну да, – покачала головой Полина.

– Посадим туда Анну Малакову, она как Дюймовочка, везде пройдёт, – предложила Костина.

– Её нельзя туда загонять, она ответственная за кухню, её надо у дверей, – не согласилась Полина.

– Ну, тогда Митрошина, – советовала Ирина, – он молодой, гибкий, прогнётся под ёлку.

– Дискриминация по возрастному признаку! – смеялся Сергей.

– Да, точно – Митрошина сюда! Тогда все рассядутся! – обрадовалась идее Нина.

Снова позвонили в дверь, на этот раз Олимпиада Петровна и Малакова, с приходом которых на кухне дружно закипела работа: салаты раскладывались в вазы, закуска – на тарелки, горячее допревало в духовке. Нина с Сиротиным закончили перестановку мебели.

– Подарки так и не завернули, – полушёпотом напомнил Сергей, глазами указывая на сваленные в кучу пластиковые пакеты.

– Тащи всё в спальню, – шепнула Нина, – сейчас сделаем.

Сиротин, стараясь не привлекать внимания, перетаскал кульки один за другим в комнату и, подмигнув подруге, скрылся за дверью. Лето, удостоверившись, что все заняты делом, потихоньку шмыгнула за ним.

Карасёва прошептала Костиной:

– Ты это видела? – и указала взглядом на дверь, за которой скрылись заговорщики.

– Салат режешь? – спросила Ирина Митрофановна.

– Ага, – ответила Поля.

– Вот и режь себе, – посоветовала Костина, – и смотри на нож, а не по сторонам, чтоб палец не отхватить – у Нинки ножи острые.

Карасёва обиженно поджала губы:

– Я одного не понимаю, почему нам-то не сказать!

– Может, пока говорить нечего, – предположила Ирина.

– В спальне закрываются, а говорить нечего! – возмущённо прошептала Поля.

– Кто в спальне закрывается? – спросила Олимпиада Петровна.

Костина с Карасёвой как ни в чем не бывало продолжали резать салат, словно не услышав вопроса.

Старушка огляделась по сторонам, пересчитала присутствующих и, улыбнувшись, покачала головой.

Снова раздался звонок в дверь. Олимпиада Петровна поспешила открыть. Раскрасневшиеся от мороза, в квартиру ввалились остальные члены компании, толкаясь в прихожей, смеясь, громыхая дверью и восклицая:

– Где хозяйка?

– Куда шубы складывать?

– Они с Сиротиным в спальне заперлись, – заговорщическим тоном поделилась старушка.

Все враз замолчали и, переглядываясь, на цыпочках проследовали мимо закрытой в спальню двери по направлению к кухне.

– Не понял! – весело спросил Юра копошащихся за готовкой женщин. – Петровна говорит, Лето с Сиротиным в спальне закрылись.

– А ты чего орёшь? Заняться нечем? – шикнула на него Поля. – Сейчас придумаем тебе задание!

Но Антонов, не дожидаясь поручений, поспешно ретировался с места кухонных приготовлений.

Людмила Борисовна спросила у колдовавшей над салатами Костиной:

– Как дело продвигается?

– Отлично, – ответила та, – ещё минут пятнадцать, и будем рассаживаться.

Кунцева помялась, но больше ничего спросить не отважилась и пошла в гостиную.

Жена Новикова расставляла на столе бокалы под шампанское.

– Лена, вы отлично выглядите, – заметила Люся, – вам очень идёт эта стрижка.

– Спасибо, Людмила Борисовна, – улыбнулась в ответ Новикова. – У меня после химиотерапии волос в два раза больше выросло, не поверите.

– Вы не первая об этом говорите, – Кунцева рассмеялась. – А как вообще самочувствие? Мы давно с вами не виделись.

– Сейчас намного лучше, я словно заново жить начала, – взмахнула рукой Лена. – Знаете, Людмила Борисовна, радуюсь каждой мелочи, как ребёнок! Раньше всё планировала, а теперь живу одним днём и наслаждаюсь каждым утром.

– Это очень хорошо, – кивнула Людмила, – позитивный настрой для вас важнее любого лекарства! Вы можете подумать, что я преувеличиваю, – продолжала Кунцева, – но за годы моей практики я много раз убеждалась, что именно оптимистично настроенные пациенты лучше других отвечают на лечение.

– С такими докторами, как Марк, невозможно быть пессимистом, – рассмеялась Лена. – Удивляюсь, как ему хватило терпения выслушивать мои жалобы и причитания всё это время!

– Ну, это наша работа, – кивнула Кунцева.

– Нет, Людмила Борисовна, это гораздо больше, чем просто работа. Он