Книжный магазинчик «Утешение» - Джи Хен Лим
– В книге посредником между внучкой Мугём и бабушкой стала… колода карт хвату[7], – произнесла она.
Зал замер. Голос Кюран разливался ровно и мягко, будто волны по воде. Ее рассказ захватил слушателей, и Учжу видела, как они буквально погружаются в него, словно в черную дыру. История о трудностях взаимопонимания обернулась самой настоящей связью между писательницей и ее слушателями.
– А теперь мне хотелось бы услышать вас, – сказала вдруг Кюран. – Может, у кого-то был похожий опыт?
Она оглядела зал. Люди переглянулись, словно спрашивая глазами: «Ну что, может, ты? А вдруг лучше ты скажешь?»
– Э, да что мы мямлим! Пусть уж хозяин книжного магазина скажет, – раздался уверенный бас.
Уверенно сказал мужчина лет пятидесяти с залысинами на лбу в виде буквы «М», деревенский староста.
– Я? Даже не знаю, – растерянно переспросил Учжу.
Неожиданный вызов сбил его с толку. Ситуация возникла внезапно, и он не знал, как себя повести. Сегодня он здесь был лишь в роли ведущего и ни на секунду не предполагал, что придется отвечать на вопросы. Поэтому, конечно, никакого ответа он не подготовил. А теперь от него требуют рассказать о собственном опыте, связанном с отсутствием диалога… Учжу словно онемел. Губы даже не шевельнулись.
– То есть… я хотел сказать… – наконец, спустя несколько мучительных секунд молчания, он все-таки заставил себя заговорить.
Взгляды, до этого устремленные на Кюран, теперь сосредоточились на нем. Вмиг оказавшись под прицелом десятков глаз, Учжу почувствовал, будто его сердце накрыла огромная волна. И с этой волной вместе нахлынули воспоминания. Прошлое поднялось, как бурное море, и одна из громадных волн обернулась в образ людей из магазина… а затем превратилась в его отца.
Отец!
Перед его глазами зыбкая фигура окончательно обрела очертания, и Учжу словно перенесся во времени. В одно мгновение он снова оказался там, рядом с отцом.
В самом сердце утраты
Похороны были скромными и полными бесконечной грусти. Он был единственным сыном, а отец – единственным сыном в своем поколении. Родня к ним и раньше почти не наведывалась, а после смерти матери отношения с отцом и вовсе свелись на нет. Поэтому сообщать о траурной церемонии было попросту некому. В итоге проститься пришли лишь несколько соседей и коллег по работе.
Так прошли тихие, одинокие похороны.
Вернувшись в отцовский дом, он сразу понял: здесь время остановилось. С тех пор как он уехал, ничего не изменилось. Разве что дом выглядел еще более старым и запущенным. Уже с порога все об этом кричало – ржавая калитка, облупившаяся голубая краска, покосившиеся петли. Казалось, эта дверь, оставленная без заботы, сама превратилась в подобие умершего хозяина: хрупкая, покинутая, словно на грани исчезновения.
Может, именно поэтому он не решался прикоснуться к ней. Словно за этой дверью его ждала непоправимая беда. Ноги не слушались, он стоял, не в силах переступить порог.
– Ху-у… – тяжело выдохнул он, пытаясь собраться.
Наконец, сделав несколько глубоких вдохов, решительно толкнул калитку и вошел. Шаг за шагом он шел по двору, пока не остановился перед старым домом, в котором прошло его детство.
Он огляделся. Когда-то крепкая постройка в форме буквы «П» теперь выглядела шаткой и пустой. Особенно страшно смотрелась пристройка, где была его детская комната. Дверь перекосилась, расшатанные доски жалобно скрипели от ветра.
День был зимний, короткий. Небо низкое, темное, словно готовое вот-вот обрушиться на землю. Сначала закружились легкие снежинки, а вскоре посыпался густой, тяжелый снег. На мгновение мелькнула мысль: надо было поехать в свой домик, там теплее. Но он знал, что эту работу нельзя откладывать. Вещи отца ждали его.
Учжу шагнул в главный дом. Прямо у входа находилась маленькая кухня. Первым делом в глаза бросился непривычный для этих мест предмет – мойка, которую отец установил уже после смерти матери. В раковине как попало громоздились тарелки. Остатки еды на них успели засохнуть и потемнеть.
«Когда же он собирался их вымыть?» – мелькнуло у Учжу.
И тут же пришла горькая мысль: как легко человек уходит – даже не успев сполоснуть за собой посуду. Смерть всегда нагрянет внезапно, словно шайка грабителей. Но каждый раз люди наивно забывают об этом. От осознания сдавило грудь, будто на свежую рану насыпали соли.
Усталость навалилась мгновенно. Несколько дней, проведенных рядом со смертью, да еще запустение дома сделали свое дело. Все тело ныло, глаза сами просили отдыха. Но взгляд вновь упал на немытую посуду. Она словно упрекала. Учжу понимал: пока не уберет – покоя не найдет.
Он снял пальто, бросил его прямо на пол и подошел к раковине. Ища губку, заметил на плите кастрюлю с приоткрытой крышкой.
Он поднял крышку.
В нос ударил едкий запах. Внутри было то, что когда-то было супом из водорослей. За несколько дней он свернулся и побелел.
В тот миг сердце пронзила игла. Все внутри рухнуло. Колени подкосились, и он осел на пол. Холод, копившийся в пустом доме, в тот же миг прорвался внутрь и стиснул его.
Учжу не поднялся. Только шептал глухо, едва шевеля губами:
– Холодно… холодно… холодно…
С этими словами он медленно закрыл глаза.
Сидел, привалившись спиной к стене, и, не открывая глаз, слушал, как в голове роятся обрывочные воспоминания – беспокойные, как назойливые мошки. Все, что случилось с ним за последние дни, казалось нереальным, все было словно в тумане.
Словно каменная плита легла на грудь, и Учжу машинально прижал ладонь к сердцу. Наконец он открыл глаза. Взгляд понемногу привыкал к темноте, и в полумраке проступили очертания дома.
Что это там?
Его глаза, блуждавшие в пустоте, задержались на черном предмете, лежащем на полу. Вроде бы знакомая вещь, и в то же время чужая. Проверить? Или оставить? Он колебался. Любопытство боролось с нежеланием знать, но рука сама потянулась вниз. Вскоре в ладони оказался маленький предмет – отцовский старый кнопочный телефон-раскладушка.
Долго он смотрел на него в оцепенении. Открыть или бросить обратно на пол? Внутри зрела тревога, вдруг если откроет – пожалеет. Будто подглядывает за скрытой жизнью отца, как-то неловко и стыдно.
«Учжу, уже съел сегодня суп из водорослей[8]? С днем ро…»
Он не выдержал и раскрыл телефон. На экране – недописанное сообщение. Пальцы
