Дом с секретом и истинные лица. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова
– Тань, скажи ему, чтобы он меня отпустил и не оскорблял! – сверкнул глазами Уртян. – Я же действительно ничего такого уж плохого не сделал!
– Да-да… Ты прриехал к Сокол… овскому, навррал ему…
– Ничего я не врал! Горностаям действительно нужна была помощь!
– Кстати, их вопрос можно было решить, если просто посмотреть в интернете! – холодно отозвалась Таня.
– И я не веррю, что он этого не делал! – подхватил Крамеш. – Корроче, ты оторрвал от дел важную личность, навррал ему, выпрросил его ветерринарра, пррривёз её в личных целях в лес, напугал до полусмеррти, обманул сопрровождающего, то есть меня! Плеснул в меня же едкую гадость. И теперрь трребуешь тебя отпустить и не оскоррблять?
Крамеш смерил насмешливым взглядом «памятник», который активно дёргал плечами и поводил шеей, стремясь разорвать невидимые путы, а потом весело расхохотался.
– Нет, честное врррановое слово! Давненько я таких пррростаков не видал. Тяночка, да ты меня знатно повеселил!
– Не смей! Никогда не смей меня так называть! – взбешённо заорал Уртян. – Ты всё равно мне ничего не сделаешь! И Сокол ваш тоже! Он в Москве, а я – здесь! Он меня отсюда нипочём не достанет!
– Да вот ещё прроблема… Я тебя к нему запрросто тррранспорртирую! – ухмыльнулся Крамеш.
– Ты…ты меня и с места-то не сдвинешь, слабосилок! – фыркнул Уртян, привыкший на глаз определять силу соперника на ринге.
– Тань, я пррямо в восторрге! Вот, понимаешь, наивность на гррани фантастики! – доверительно поделился с Татьяной Крамеш, который получал всё больше удовольствия от общения с лисом. – Вот стоит это лисье чучело, с места сдвинуться не может, но так и не понимает, что я его могу заставить белочкой по веточкам до Москвы пррыгать! А может, лучше ужиком на пузе ползать, а? – насмешливо прищурился Крамеш.
– Чего? – Уртян с морочниками особо не встречался. Разве что с Лелландом… Но Лёлик никогда и не думал применять свои способности на приятеле, да и вообще крайне редко на кого-то воздействовал, так что Юрик реально думал, что обездвиживание части тела – это потолок для ворона.
– А может… лягушечкой? – продолжал изгаляться Крамеш.
– Лучше Филиппу Ивановичу позвони и спроси как! – подсказала Таня.
– Точно! У него-то фантазия побогаче моего! – зло оскалился Крамеш. – Горрраааздо!
Глава 5. Крокодилы в свободном полёте
Соколовский как раз вышел со съемочной площадки, аккуратно придержал двери перед своей партнёршей Светланой Патрушевой, которая торопилась в гримёрку, и улыбнулся ей вслед – он точно знал, что Света мчится… поесть.
«Чудачка», – Соколовский восхищался Светиным подходом к жизни, а также её метаболизмом и чувством юмора, невольно припомнив, как она теперь приезжает на съемки.
– Я теперь со своей кладовочкой! – с видом счастливого хомяка сообщила ему недавно Патрушева, кивнув на чемоданчик на колёсах. – У меня там ЕДА! Ты представляешь, мне врач в женской консультации сказала, что надо сесть на диету, когда я ей перечислила, что именно и сколько я ем. А потом через пару недель уточнила, следую ли я её рекомендации. Я честно призналась, что нет – мне есть очень хочется. Она изумилась, мол, как так, а как же вес? Ну а что я могу сделать, если у меня такой обмен веществ?
Этот самый Светланин обмен веществ был притчей во языцех – ну правда, редко можно увидеть актрису, которая ест что хочет, сколько хочет и при этом ни на грамм не поправляется! Коллеги-актрисы, узнав, что Патрушева забеременела, радостно потирали руки, суля ей срочную прибавку в весе так, чтобы аж «впоперёксебяширше» была, но, похоже, это так и останется их несбыточной мечтой.
Хотя… Патрушева действительно изменилась – похорошела просто возмутительно, так что некоторые последовательницы ордена «бледной зависти» просто исходили от возмущения при виде такой парадоксальной особы.
Соколовского это слегка забавляло, он на всякий случай присматривал за Патрушевой, так… чисто инстинктивно. Во-первых, Света ему очень подходила как партнёрша, во-вторых, как человек была приятна, а в-третьих, беременным пакости делать это уж совсем отстой!
– Так, я сейчас ем, потом… потом ещё немного ем, а потом еду на съёмки рекламы беремчатых вещей, а потом… – Патрушева выскочила из гримёрки, откусывая от бутерброда, отставила подальше от уха смартфон и зачастила, обращаясь к Соколовскому:
– Завтра закончим сцену, как ты думаешь? А то у меня тут планы уточняют – ещё в рекламу зовут.
Филипп заверил Светлану в том, что приложит все силы, и она, забавно покивав с бутербродом в зубах, нырнула обратно в гримёрку.
«Вот забавная! И она ещё переживала, что забеременела быстро и подведёт концерн Мироновых, который её ангажировал на рекламные съёмки, – размышлял Филипп. – Да в неё просто вцепились концерновские производители одежды для беременных и всяких детских товаров. У неё и фигура-то ещё ничуть не изменилась, так что она и в плановых роликах снимается, и впереди всё расписано!» – Соколовский мягко усмехнулся – ему нравились такие люди, как Светлана, он всячески желал им удачи и процветания.
Звонок его телефона отвлёк Филиппа от размышлений о том, что ускорение темпа съёмок это даже к лучшему – у него будет побольше времени на личные дела.
– Да, Володя, слушаю… Что? Что ты сказал? Что он сделал? – если бы сейчас какой-нибудь ушлый папарацци снимал выражение лица Соколовского, то просто озолотился бы – переход от расслабленно-улыбчивого состояния до ледяного гнева был весьма и весьма эффектным.
– Так, я понял! Что с ним делать? Привези сюда. Без вмешательств, но так, чтобы он не смылся. Припугнуть? Можно, но не до помешательства. Как Татьяна? – лицо актёра чуть смягчилось, правда, не сильно.
Разговор с Крамешем Соколовского отвлёк, но, покидая территорию киностудии, он всё равно ощутил на себе очень пристальный и какой-то… жадный взгляд.
«И кому же я так понадобился? – Филипп краем глаза увидел женскую фигуру в ярком, красно-белом платье, которая прямо-таки поедала глазами его машину. – Поклонница из нервных? Тяжела ты, шапка кинозвезды! – фыркнул Соколовский про себя, тут же забывая о той "пристальной" особе. – Нет, но какой наглец этот Уртян! И ведь до чего непуганый дурень! Знал бы он, во что вляпался!»
Сам по себе Филипп не считал себя человеком жестоким. Да и с чего бы? Профессия у него мирная, конечно, если не брать внутриактёрские разборки. В разгаре таких выяснений отношений точно не расслабишься – съедят и косточки перемелят, точно по заветам его родственных тётушек и бабушек… А так-то он и мухи не обидит – прихлопнет разве что, дабы не лезла. Но кто же считает мух? Правильно, никто!
«Но тут придётся
